Бал цветов
Шрифт:
– Розанчик, сынок, ты уже встретил их? – спросила она пажа.
– Нет, мам. Я видел карету и поспешил предупредить вас. Где отец?
– Сейчас придёт, только проверит караулы. Пойдём же, мальчик мой, встретим гостей.
С этими словами мадам Розали` величественно поплыла к парадной двери. Сынок вприпрыжку поскакал следом, обогнал её и, перейдя на церемонный придворный шаг, первым успел к двери, чтобы открыть ее.
На садовой дорожке стоял небольшой лакированный экипаж вишнёвого цвета с гербом в виде красной орденской ленты и золочёной ветки розы с тремя геральдически отточенными шипами на дверце.
Похрустывал
Розанчик, наблюдавший из засады сцену приезда родственников, тоже не выдержал. Сбежал по парадной лестнице на дорожку и направился к вновь прибывшим.
– С добрым утром, ваше превосходительство! – паж резво поклонился, сделав красивый росчерк кистью, который заодно сошел за жест гостеприимного хозяина. – Счастлив выразить свою искреннюю радость по поводу вашего приезда. Я и мои родители с нетерпением ждали вас. Надеюсь, вы не слишком устали с дороги? Проходите, добро пожаловать во дворец.
Непринужденно болтая, Розанчик поднимался по лестнице сбоку от гостей, не требуя от генерала поддерживать беседу. Троян распорядился по поводу коляски и лошадей, буркнул "Добрый день" и после отвечал оратору лишь бряцаньем золотых шпор, звеневших при каждом шаге генерала.
Шиповничек шла молча, с замиранием сердца ступая по узорчатой ковровой дорожке, устилавшей парадное крыльцо.
В нижнем зале гостей ждала не только мадам Розали. Рядом с ней подкручивал слегка обвисшие со сна усы кавалер Роз, глава дворцовой гвардии.
– Мой дорогой братец, наконец-то! – воскликнул кавалер, открывая объятья гостям. – Ужасно рад вас видеть в добром здравии.
– Взаимно, – генерал Троян обнял сводного брата. – Я счастлив засвидетельствовать своё почтение также мадам Розали, – он поклонился первой фрейлине и поцеловал ей руку.
Та любезно улыбнулась Трояну.
– Рада вас видеть, генерал.
– А что молчит моя дорогая племянница? Так выросла, так похорошела, может, уже и не позволишь мне поцеловать тебя? – кавалер Роз со смехом обнимал смущённую Шиповничек. – Розали, правда она выросла?
– О, да, мадемуазель расцвела. Такой красавице давно пора быть представленной ко двору. И это я беру на себя!
Мадам Розали нежно поцеловала Шиповничек в обе щёчки и обернулась к сыну:
– Розанчик, что ты стоишь как истукан, обними поскорей свою дорогую кузину!
Паж, с таким нетерпением ждавший приезда родственников, теперь стоял в сторонке, не решаясь заговорить с сестрой. Последний раз они виделись почти полгода назад на дне рождения Шиповничек, когда ей исполнилось шестнадцать. По этому случаю в поместье генерала близ Шартра устроили приём для самых близких.
За эти полгода Шиповничек не так уж изменилась, но в новом платье выглядела слишком взрослой: настоящей Розой. Розанчик вдруг некстати вспомнил, что он своё шестнадцатилетие отметил всего три недели назад, и кузина старше его. Паж растерялся и не знал, как вернуть их былую дружескую непосредственность.
Сомнения разрешились через минуту, когда с официального
разрешения первой фрейлины двора, Шиповничек повисла у брата на шее."Слава Богу, девчонка не зазналась, сестра всё-таки. Будет кому мне всё показать во дворце…"
Шиповничек, глядя на брата, думала о том же и точно теми же словами.
– Что ж, – предложил кавалер Роз, – я полагаю, вы всё же изрядно устали с дороги. Выехали из Розоцвета около четырёх утра?
– В три.
– Тем более! Детей оставим внизу – молодые усталости не чувствуют, а сами поднимемся в наши апартаменты. Выпьем по рюмочке чего-либо живительного, холодненького нектара, а? Троян, как предложение?
– Не откажусь.
– Вот и отлично!
И оба достойнейших кавалера в сопровождении мадам Розали удалились отмечать приятную для всех встречу.
глава 4. Тронный зал
Розанчик и Шиповничек остались в приемном покое.
"Как с ней заговорить? Может, сама что-то скажет первая?" – доблестный паж краем глаза поглядывал на кузину и не спешил идти в атаку.
Шиповничек с интересом разглядывала украшенные гирляндами и цветочными подвесками стены зала, огромные резные колонны, наблюдала, как юркие служанки и лакеи доводят внутреннее убранство до совершенства. У неё почти кружилась голова, когда она смотрела на расписанный венками красно-белых роз высокий потолок.
В зал проникало достаточно света, но казалось как-то сумеречно, как в театре днём, когда декорации уже на местах, готовы для вечернего представления, но ещё не оживлены лучами праздничных огней.
Утреннее солнце лилось в большие окна, их верхняя половина рассеивала свет цветными стёклами витражей, нижняя оставалась прозрачна. Тяжёлые бархатные шторы не заслоняли свет. Кто-то из слуг укреплял их толстыми витыми шнурами с длинными кистями. Золотой шёлк кистей искрился на солнце.
– Ой, как же тут всё здорово… – мечтательно протянула Шиповничек, нарушив наконец молчание.
– Это ещё не здорово! Потом, при свете, когда начнётся бал и будет музыка, вот потом ты увидишь, как будет красиво, – вмешался в ее мысли Розанчик. – Ты знаешь, вечером эти все маленькие фонарики светятся, а в саду будет фейерверк! Может, ты хочешь посмотреть сад?
– Ещё бы! Розанчик, ты не представляешь, как я хочу увидеть всё: и сад, и дворец, и всё-всё! – обрадовалась Шиповничек и тихо добавила с явным почтением: – Ты ведь, наверное, здесь всё знаешь.
– Естественно, – у ее кузена даже уши покраснели от удовольствия. – Я здесь всё знаю, ведь я – паж при этом дворе с шести лет. Спроси любого, вряд ли найдётся другой, кто лучше меня знает этот дворец и этот двор тоже!
– Неужели ты знаком со всеми знатными вельможами, которые приехали на бал? – с завистью смотрела на него Шиповничек.
– Не со всеми, конечно. На балу обязательно будут гости, приехавшие впервые.
"Я, например", – подумала Шиповничек.
– Но постоянных посетителей и придворных я, разумеется, знаю и со многими дружу.
– Здорово. А можно мне тоже с кем-нибудь познакомиться? Из твоих хороших друзей, – робко попросила Шиповничек.
– Обязательно! Пусть они все только проснутся и спустятся на утренний приём. Уж я тебя со всеми познакомлю.