Багровая книга
Шрифт:
В ответ последовали побои.
Нам велели молчать и процедили сквозь зубы:
– - На следствие...
Привели нас в гостиницу при женском монастыре, всех заперли в одной комнате и закрыли ставни.
Было еще рано: часов 6-7.
Вскорe явились к нам вооруженные бандиты и между ними много пожилых петровичских крестьян. Они нас обыскали и сняли с нас все, что им понравилось.
Позже пришла другая банда.
Она повторила то же самое.
После нее -- третья.
Мы остались в одном белье, а те из нас, которые имели несчастье носить
– - Жиды-коммунисты, вы превращаете наши святые лавры в конюшни, вы убиваете в Киеве наших братьев... мы вас будем мучить точно так же, как вы обходитесь с нашими!
А другие с особым смаком рассказывали -- как всюду режут евреев, выкалывают им глаза, женщинам отрезают груди...
Мы поняли, что погибли.
Мы лежали тихо, без слов, на земле.
У женщин даже иссякли слезы.
Только изредка ребенок заплачет, попросит есть.
Днем привели к нам еще 12 евреев, которых задержали на реке в лодке, и еврейского коммунистического агитатора Шаповала, который ехал с нами из Киевa и был снят с парохода вместе с красноармейцами. Шаповала привел человек средних лет, здоровяк с виду, в красной военной форме. Мы узнали потом, что это главарь банды. Шаповал нам передал по секрету, что с этим человеком можно столковаться и откупиться деньгами.
Среди нас пошел шепот:
– - Откупиться можно... откупиться.
Мы припали к его ногам.
130
Обнимали их, целовали.
Умоляли подарить нам жизнь, обещали ему золотые горы.
Человек в красном холодно посмотрел.
– - Дайте 30.000 рублей.
Петровичские евреи стали просить:
Выпустите двух из нас в деревню, и мы вам принесем требуемые деньги.
– - 60.000, последовал ответ.
– - Даже 100.000. Держите наших жен и детей в качестве заложников, отпустите нас в деревню, мы вам принесем.
Человек в красном не дал ответа и ушел, сказав, что зайдет позже.
Заходили и уходили крестьяне и, находя голых людей, с которых больше нечего брать, скверно ругались.
Вернулся человек в красном.
Мы снова почувствовали надежду на спасение.
Целовали его сапоги.
Умоляли.
– - Отпустите двоих в деревню, и они принесут деньги. Он ответил:
– - 900.000 рублей.
Мы обещали.
Но он подумал и сказал, чтобы ему указали адреса, и он уже сам получит деньги.
Мы назвали несколько имен.
Он ушел.
Наступила ночь.
Он не возвращался.
Для нас стало ясно, что мы пропали. Мы молились Богу, прочли "Видуй", предсмертную исповедь,-- попрощались друг с другом и забились в угол, отдавшись каждый своим последним думам. Я нашел блокнот с карандашом, и мы начали писать завещания. Для всех не хватило бумаги, и очень многие выцарапали свои имена на
стенах монастырской гостиницы. Завещания мы передали совсем развалившейся старухе-еврейке; мы верили, что над нею сжалятся.Около часу ночи вошло 6 бандитов.
Отделили 17 человек, и велели им идти.
Они простились с нами и ушли.
Через скважину ставни мы видели, что их ведут по направлению к реке.
Прошло времени с час.
Увели вторую партию 15 человек, а потом пришли за остальными. Каждый держался со своими близкими и родственниками. Когда нас вывели, была уже глубокая ночь. Я шел вместе со своими двумя хорошими знакомыми. Мы ре-
131
шили погибнуть вместе. Нас привели обратно на пароход и продержали там около получаса. Мы почувствовали, что пароход отходит от берега. Бандиты взяли одного из моих друзей и вывели его. Я хотел идти за ним, но меня отбросили.
Прислушиваюсь.
Кругом тихо.
Вдруг:
...плюх...
Будто бросили бревно в реку.
Повели моего второго товарища.
Через 2-3 минуты снова:
...плюх...
Вывели меня.
Я был в порванных кальсонах и "талес-котен",-- легкое обрядовое одеяние, носимое под сорочкой.
Вели меня два солдата.
Один сорвал "талес-котен".
Я их целовал, умолял отдать мне его,-- думая, что это поможет узнать меня и похоронить на еврейском кладбище.
Но они не отдали.
Привели меня на палубу.
Уже схватили меня, чтобы бросить в воду, но я, закрыв глаза, крикнул:
– - Шма-Исроэль... (Слушай, Израиль).
Я бросился сам в воду.
Волной отбросило меня под пароход.
Пароход мчался дальше, а меня понесло течением. Я еще был в сознании и тянулся в левую сторону реки, к черниговскому берегу. Не имею представления, как долго я боролся с водой, какие силы меня понесли. Мне представляется, что я ухватился за пень в реке, тянулся, сам не знаю куда. Меня уже совсем оставили силы, когда я заметил, что близок к берегу.
Я выполз на берег.
Откачался на песке, чтобы освободить свои внутренности от воды и немного согреться. Потом пустился нагишом в холодную сырую ночь дальше в дорогу.
Заметил огонек.
Пошел на него.
Ко мне подбежали два мужика и велели мне остановиться. Я начал их умолять не задерживать меня, рассказал им, что я резник из ближнего местечка, что в дороге на меня напали бандиты и обобрали. Мужики кликнули кого-то. Показался человек, который меня спросил по-еврейски:
– - Кто вы?
Я назвался.
Моей радости не было конца.
132
Человек бросился мне на шею, это был мой добрый знакомый. Он переговорил с мужиками, с которыми вез вместе на продажу рыбу.
Мне дали место в лодке.
Укрыли полушубками.
Когда начало светать, мы подъехали к деревушке Страхолесье. Зашли в крестьянскую хату. Мужик оказался добродушным, смотрел на меня сочувственно, качал головой.
Дал мне надеть старые лохмотья.