Бабье царство.
Шрифт:
Корней заимолчал. Похоже, всплывшие в памяти воспоминания не доставили ему удовольствия. С силой проведя ладонью по шее, хмуро продолжил:
С числом определились, теперь, откуда ждать нападения.
Первое — удар изнутри силами мятежников. Тут мы ничего не сделаем, потому как сил внутри города у нас нет. Никто нам не поверил. Остаётся лишь рассчитывать что Боровец одумается и хоть что-то предпримет. Не полный же он, в конце концов дурак.
Второй, главный удар, будет нанесён по городу черед нашу Речную крепость и дальше через Южные городские ворота. Почему так?
Потому как
Помимо этого, как уже было сказано, в нашем заливе для них есть много чего интересного. И учитывая то что они прекрасно осведомлены кто был на самом деле истинным виновником пропажи у них в своё время нескольких новых ушкуев, они, думаю, не откажут себе в удовольствии пощипать зарвавшихся землян. Нас то есть.
К тому же, как я сказал, гарнизона в училище на эти дни не будет. Все будут в отпусках, — Корней опять, как-то нехорошо ухмыльнулся. — Но это, пусть они так думают.
И южное направление для нападения вообще очень удобно. С этой стороны за всё время существования города отсюда никогда не было нападения. Опять подчеркну — раньше, никогда не было. И с этой стороны практически нет насёлённых пунктов. Ни деревень, ни хуторов, ничего.
Поэтому они практически без сопротивления, не задерживаясь, пройдут от залива прямо к центру города, в арсенал и кремль. Словно горячий ножь сквозь масло.
Главное направление удара поддержит ложная атака через порт.
Почему ложная? Потому что только дурак серьёзно может рассчитывать пройти сквозь кривые улочки с густонаселёнными бараками портового района. Сотни вооружённых до зубов переселенцев, злых на амазонок словно черти, пусть даже и пьяных в дым, гарантировано задержут их надолго, несмотря ни на какие праздники и пьянки. Амазонки не могут этого не понимать, поэтому, на этом направлении будет лишь отвлекающий манёвр.
И последнее — север. Но это тоже опять лишь отвлекающий манёвр. Высадиться ниже города на реке легко, но вот пройти оттуда незамеченным до города нечего и думать. Слишком густо населён тот край. Кто-нибудь да заметит раньше времени. А вот от нас, с юга — никого нет. Поэтому основной удар будет с южной стороны.
Как же они пройдут? Легко!
Хмурая Изабелла, молча слушавшая сольный монолог Корнея, сердито перебила его.
— Прорваться вверх от устья по реке до города невозможно. На реке действует система раннего предупреждения — постоянные посты охраны по всему руслу. В нескольких местах русло перекрывается на ночь цепями и с батарей станковых арбалетов простреливается всё насквозь. Муха не пролетит.
Прошлое лето прекрасно показало амазонкам, что прорваться по реке можно, но это будет им стоить очень дорого. И самое главное, будет потеряно так необходимое им время. Будет потеряна внезапность, будет поднят шум. А весь расчёт этого набега, как я поняла, сроится именно на внезапном, неожиданной ударе. Как вы всё это объясните?
— Как бы не так, — криво ухмыльнулся Корней. — Никто не ждёт нападения. Вы что, баронесса, забыли? Вам же не поверили, когда вы с Машей в Совете сказали что зреет мятеж среди пленных и будет набег. Зима! Все
гуляют и веселятся. Поэтому, на общегородской праздник вся обслуга этих батарей будет пьяная вдрызг. Ну а чтоб раньше времени никто не поднял тревогу, посты на Каменке тихо вырежут, цепи опустят и за ночь по свободному руслу десант на парусах, а где и на вёслах тихо проскочит до самого города.— Чтобы тихо проскочить по реке до города надо вырезать и осталенную на батареях дежурную смену, — хмуро возразила Изабелла. — Ну, на самом деле, не дураки же они чтобы проспать такое нападение. Там же будет не одна, не две лодьи — десятки!
— А хоть бы и так, — поморщился Корней. Непонятливость баронессы немного раздражала. — Вы думаете маячащий впереди здоровенный куш в виде ограбленного богатого города, которого до этого ни разу никто не грабил, остановит амазонок перед тем чтоб вырезать пару десятков каких-то пьяных остолопов, которые вместо того чтобы нести службу будут пьянствовать?
— А ведь им совсем не обязательно пьянствовать, чтоб пропустить мимо себя десант, — задумчиво проговорила Изабелла, глядя на него каким-то сразу ставшим отрешённым, рассеянным взглядом. — Уровень подготовки этих мифических вдов столь высок, что они без всякого пьянства вырежут ночью постовых и уничтожат всю обслугу. Даже если те не будут пить. Ведь мы не знаем, сколько же на самом деле попало в город этих вдов по программе обмена богатых пленниц на дублёров.
Надо предупредить Боровца, — глянула она прямо в глаза Корнея.
— Что вы с Машей согодня и сделали, — хмуро буркнул Корней. — Что он вам ответил? Молоденькие дурочки не мешайте взрослым дяденькам работать? Проще говоря, пошли отсюда сопливые девчонки. Вы мне ещё указывать будете что надо делать, и что в моей епархии происходит.
— Согласна, — медленно кивнула головой Изабелла. — Дураков надо наказывать, даже таким кровавым способом. Иначе остальных не научить никак.
— Но с Боровцом всё же я поговорю, — тихо проговорил Корней. — Может он меня и послушает. Ну не дурак же он совсем.
— Ну а я за эти два дня подготовлю ка нашим дорогим гостьям подарочек. Думаю, он им понравится, — пробормотал себе под нос профессор. — Вы же, милочка, повернулся он к Изабелле, — берите тех немногих егерей, что у нас есть, сотню, а то и две ящеров, и прошерстите тех пленных, что находятся у нас на работах. Замен, дублёров этих, или как вы их назвали — волчьих вдов, у нас изначально не было. Но мало ли что. Глядишь, парочка где и затесалась. Очень уж вы, милочка, ловко их обнаруживаете.
Постарайтесь взять хоть кого-то живьём, поспрошать надо. Если получится, конечно, — тут же поправился он. — А нет, то и ладно. Главное, чтоб вы сами целы остались.
То что городские власти к ним всё же прислушались стало ясно на другой день. С утра из казарм городской стражи Боровцом была направлена усиленная группа стражников для проверки состояния укреплений и усиления гарнизонов береговых батарей, расположенных ниже города по Каменке. И этого было бы достаточно и можно было бы успокоиться…, если бы не то состояние, в котором городские войска отправились на усиление границ.