Чтение онлайн

— А — презрительно махала рукой Сильва — Тут и сказать нечего. Так, подошва на ботинке знати. Плюются от нас, простых людей, но и благородные от них нос воротят.

— Самая высшая для нас ступень — первая. Это очень богатые и влиятельные люди, у которых просто нет благородной крови. Первая ступень очень могущественна. Иногда даже они правят городами и землями. Или состоят в свите короля. У них есть все, кроме привилегий знати.

— Самые подлые твари — потрясала пальцем перед носом Айрин тетушка Сильва — Забрались на самый верх, а к благородным их и не пускают. Всё могут, всё имеют — а самый нищий шевалье выше них стоит.

— Всё это были те, в ком течёт обычная кровь. Выше нам уже не подняться. У благородных знатность и влияние определяют титулы. Нижний из них — это шевалье. Любой рожденный с благородной кровью, если он не из королевской семьи, получает титул «шевалье». Они — самые многочисленные среди знати. Восемь из десяти благородных, что ты встретишь, будут с таким титулом.

— Фу-ту ну-ты — тетушка Сильва корчила презрительную рожу — Только между ног у мамки пролез, а уже — шевалье! Благородство так и прёт, не успевают вытирать! Ещё ничего не сделал — а на любого простолюдина может ссать. Никчемный народец, свою жизнь как мухи проживают.

— Дальше идут бароны. Этот титул даёт лично король за особые заслуги. Или его покупают, за большие деньги. Бароны правят городами, угодьями, банками. Они занимают должности при короле.

— Если видишь, что благородный поперек себя шире — это барон! — Сильва крутила вокруг себя руками, будто изображая бочку — Все они жирные и наглые. Но — толк от них есть. Если благородный стал бароном, то он либо богат, либо с головой. И так и так выходит, что им хоть шевелиться пришлось.

— Высший титул, что может получить благородный не из королевской семьи — это граф. Самые малочисленные из благородных. Графский титул дарует лично Император, и нужно очень постараться, чтобы его заслужить. Графы могут быть кем угодно и заниматься чем угодно. Бывало даже, что графы правили королевствами.

— Ох, и опасные твари! Ох, и лютые! — Сильва даже бутылку откладывала в сторону, говоря о графском сословии — Уж лучше верфольфу в морду плюнуть, чем с графом поссориться. Вот эти — тетушка многозначительно смотрела на Аури — никогда свой хлеб зазря не едят. Хошь найти графа — езжай на любую войну. Возле кого трупов больше всего будет — это они и есть. Тьфу, изнанкины отродья! Слава Четверым, их меньше, чем медяков в моем кармане. А то бы мы вообще головы поднять не смели.

— Все остальные — герцоги и принцы — это члены королевской семьи и их родственники.

— А как можно быть родственником, но не членом семьи?

— Вот например, если бы я была королевой, то ты — Лин погладила Аури по щеке и та засмеялась — Была бы принцессой. Но вот твои дети — они бы были герцогами и герцогинями. И их дети- тоже. Понимаешь?

— Ого — удивилась Айрин — Так это же их сколько должно быть, за все годы?

— Немало — согласилась Лин — Но и не много. Они же тоже умирают.

— Про этих ничего говорить не буду — сказала Сильва, стоило Айрин заикнуться о герцогах — За оскорбление королевской крови полагается тюрьма и плети.

— Но я никому не скажу — настаивала Аури.

Тетушка Сильва невесело рассмеялась.

— Эх, деточка, я уже больше полувека живу, и людей-то знаю. Все вы поначалу порядочные, да улыбчивые, а как понадобится — так хуже куоргов делаетесь.

— А вы их не оскорбляйте — попросила Аури — Просто расскажите о герцогах.

В ответ старуха лишь презрительно сплюнула. Это был

— Если родители стоят на одной ступени, то их ребенок становится на ту же. Если же ступени родителей разные, то ребенок становится на низшую. Правда, это можно изменить — заканчивала свои наставления Линария.

После всех полученных разъяснений один вопрос сильнее всего волновал Айрин.

— Мам, а как люди получают эту благородную кровь?

— Что значит — как? — удивилась Линария — Они с ней рождаются.

— А если не родился, тогда как?

— Никак — пожала плечами Лин.

— Но вот в сказках — продолжила Аури — Принц женится на прачке, и она становится принцессой.

Линария вздохнула и притянула дочь к себе.

— Во-первых, сказки — это сказки. Пора тебе прекратить их слушать. Сказки выдумывают, чтобы развлечься, и в них может быть всё что угодно, а в жизни — нет. А потом, если принц женится на прачке — это была такая нелепица, что Линарии потребовалось перевести дух — То она станет принцессой, но не благородной.

Айрин подняла на мать круглые от удивления глаза.

— А так бывает?

— Ни разу не слышала — ответила мать — Но благородные не из королевской семьи иногда берут в жены простых девушек из богатых семей. Тогда такой девушке даётся первая ступень, неважно, на какой она была до этого, а её дети будут благородными шевалье.

— А может у короля, или принца родиться ребенок без магической крови?

— Да что у тебя все короли да принцы — в сердцах воскликнула Лин — Не знаю, о таком я тоже не слышала.

— А как определяют, у кого есть кровь?

— Обычно при рождении. Кровь поджигают, и если ничего не происходит, то значит, в тебе самая обыкновенная кровь.

— А что должно произойти, если ты — благородный?

— Не знаю. Разное говорят. Красный огонь. Синий огонь. Яркий огонь. Не знаю.

— Кровь горит черным пламенем — зловещим шепотом рассказывала Сильва, вплотную наклонившись к Айрин — И слышатся голоса тех, кто находится в Изнанке. И чем громче голоса, тем больше в тебе крови. И шепчут они — СУЧЬЯ КРОВЬ!

Иногда Айрин жалела, что ходит к старухе. Но как только появлялся новый вопрос, она снова шла в кабинку на входе. Постепенно она привыкла к выходкам Сильвы, как привыкла к еде и воздуху.

Воздух в городе оказался хуже, чем еда. Первые дни Айрин пробовала затыкать нос, меньше дышать, искать места почище — всё напрасно. Воздух был тяжёлым, едким и пах выгребной ямой. Почему-то другие этого не чувствовали, и даже мать не обращала внимания. Спустя время Айрин поймала себя на том, что не морщится от воздуха — и почувствовала себя ещё гаже.

— Это город. Здесь всё плохо пахнет. Много людей. Много животных. Много еды. Ну и наша фабрика, конечно — ответила Лин на вопрос дочери.

— А что вы делаете?

— Дрянь — вздохнула Линария — Вонь, смерть. Немного зрелищ.

Даже дождь здесь был мрачнее и тяжелее, чем в Лесу. В дни, когда над городом сгущались тучи, Айрин особенно сильно жалела о своих оставленных дома друзьях.

Зато Айрин быстро подружилась с соседками по комнате. Взрослые, побитые жизнью и городом женщины просто таяли, видя, с каким вниманием Аури слушает их рассказы. Лин тихо радовалась такому общению — рассказчицы хоть и привирали, но это было куда лучше, чем сказки.