Автора! Автора!
Шрифт:
— Получается! — воскликнул он.— Я не могу писать новые книги, но могу вносить исправления в старые, неопубликованные!
Макданлоп склонился над его плечом. Он то и дело забывал дышать.
— Быстрее, — подгонял его Макданлоп, — быстрее!
— Я и так еду тридцать пять миль в час, — строго сказал Грэм. — Быстрее не положено. Еще пять минут.
— А он точно там будет?
— Он постоянно у нее торчит. На этой неделе ни одного вечера не пропустил. — Дорн сплюнул мелкое крошево, в которое уже стер все передние зубы от постоянного
— Мальчик мой, уж на мою-то секретаршу ты можешь положиться.
— Исправленную рукопись нужно прочесть до девяти часов.
— Если ее не настигнет скоропостижная смерть, она ее прочтет.
— С моей-то везучестью скоропостижная смерть непременно ее настигнет. А она поверит?
— Каждому слову. Она же видела де Мейстера. Она знает, что он существует.
Взвизгнули тормоза, и сердце у Грэма облилось кровью от жалости к каждой молекуле резины, которая стерлась с шин.
Он взбежал по лестнице. Макданлоп поковылял следом.
Дорн нажал на кнопку звонка и ворвался в дом. Реджинальд де Мейстер, который стоял прямо за дверью, едва не получил указующим перстом своего создателя прямо в глаз, и лишь скорость реакции спасла его от превращения в мифического одноглазого героя.
Чуть поодаль стояла Джун Биллингс, молчаливая и смущенная.
— Реджинальд де Мейстер, — зловещим тоном пророкотал Грэм, — настал ваш последний час.
— Ох, мальчик мой, — сказал Макданлоп, — у вас все получится.
— Чем, — поинтересовался де Мейстер, — я обязан столь драматическому, хотя и туманному заявлению? Я, знаете ли, в недоумении.
Он изящным жестом закурил и улыбнулся.
— Привет, Грэми, — боязливо поздоровалась Джун.
— Изыди, коварная.
Джун засопела. Она чувствовала себя будто какая-нибудь книжная героиня, раздираемая противоречивыми чувствами. Естественно, она упивалась всем происходящим.
Поэтому она дала волю слезам и сделала несчастное лицо.
— Возвращаясь к нашему разговору, — устало спросил де Мейстер, — из-за чего весь сыр-бор?
— Я переписал «Смерть на третьей палубе».
— И?
— Исправленный вариант, — продолжал Грэм, — в настоящее время находится в руках секретарши Макданлопа, девушки в стиле мисс Биллингс, моей бывшей невесты. То есть она из тех девушек, которые стремятся к состоянию идиотки, но пока еще его не достигли. Она поверит в каждое слою.
— И?
Голос Грэма стал угрожающим.
— Возможно, ты припомнишь некую Санчу Родригес?
Впервые за все время Реджинальд де Мейстер содрогнулся.
Сигарета выпала у него изо рта, но он поймал ее.
— Ее убил Сэм Блейк в шестой главе. Она была в меня влюблена. Право же, старина, вечно ты втравливаешь меня во всякие переделки.
— Погоди, ты еще узнаешь, что такое настоящая переделка, приятель. В исправленном варианте Санча Родригес не умерла.
— Умерла?! — послышался пронзительный,
но отчетливый женский голос. — Я ему покажу «умерла»! Где тебя носило целый месяц, ты, изменный коварщик?На этот раз де Мейстер не поймал свою сигарету. Даже не попытался. Он узнал гостью. Для стороннего наблюдателя, возможно, это и была обычная грациозная латиноамериканка с темными сверкающими глазами и длинными поблескивающими ногтями, но для де Мейстера это была Санча Родригес — восставшая из мертвых!
Секретарша Макданлопа прочла и поверила.
— Мисс Родригес, — залепетал де Мейстер, — как восхитительно вас видеть.
— Я тебе не мисс Родригес, а миссис де Мейстер, ты, изменный коварщик, подонный презренок, грязная сколопендра! И кто эта женщина?
Джун с достоинством отступила за ближайший стул.
— Миссис де Мейстер, — жалобно протянул Реджинальд и беспомощно обернулся к Грэму Дорну.
— Ах, ты уже и думать обо мне забыл, да, вероломный обольститель, подлая собака? Я покажу тебе, как обманывать слабую женщину! Я тебя своими руками в порошок сотру!
Де Мейстер принялся яростно отпираться.
— Но, золотко...
— Какое я тебе золотко? Что ты делаешь с этой женщиной?
— Но, золотко...
— Я не Желаю слушать твои оправдания. Что ты делаешь с этой женщиной?
— Но, золотко...
— Заткнись! Что ты делаешь с этой женщиной?
Реджинальд де Мейстер был загнан в угол, и миссис де Мейстер погрозила ему кулаком.
— Отвечай!
Де Мейстер исчез.
— Миссис де Мейстер исчезла сразу же после него.
Джун Биллингс залилась настоящими слезами.
Грэм Дорн скрестил руки на груди и строго посмотрел на нее.
Макданлоп потер ручки и принял почечную пилюлю.
— Я ни в чем не виновата, Грэми, — сказала Джун. — Ты сам писал в своих книжках, что все женщины от него млели, так что я ничего не могла поделать. В глубине души я все это время ненавидела его. Ты ведь веришь мне, правда?
— Поверил я тебе, как же! — проворчал Грэм и уселся рядом с ней на диван. — Как же. Но я прощаю тебя, так и быть.
Макданлоп проговорил срывающимся голосом:
— Мой мальчик, ты спас мои акции. И мою жену, разумеется. И не забудь — ты обещал мне писать по одному роману о де Мейстере в год.
Грэм скрипнул зубами.
— Всего по одному, и его жена будет запиливать его до смерти, а я всегда буду держать про запас одну неопубликованную книгу — на всякий случай. Да, и вы ведь издадите мой роман, правда, старина Грю?
— Гхм,— сказал Макданлоп.
— Издадите?
— Да, Грэм. Конечно, Грэм. Разумеется, Грэм. Безусловно, Грэм.
— А теперь оставьте нас. Я намерен обсудить с моей невестой важные дела.
Макданлоп улыбнулся и на цыпочках вышел за дверь.
«Ах, любовь, любовь», — вздохнул он про себя и, проглотив свою печеночную пилюлю, запил ее сиропом от кашля.