Чтение онлайн

Он наконец к неподдельным устам, - и чует лобзанья

Дева, краснеет она и, подняв свои робкие очи,

Светлые к свету, зараз небеса и любовника видит.

Овидий, "Метаморфозы"

Царь присмирел с тех пор, как заметил странную перемену в Артабане. Сын Дария не отличался остротой ума, но ее и не требовалось, чтобы понять - этот Артабан не задумываясь вытащит из ножен меч. А кроме того, в ночных кошмарах то и дело являлась жуткая когтистая лапа, вырывающая окровавленную плоть. Ксеркс счел за лучшее полностью самоустраниться от дел, переложив их на плечи начальника стражи. Своих братьев, прорывавшихся на первых порах в его покои с упреками, он прогонял криком. А затем

Единственным отрадным местом, где царь мог чувствовать себя более или менее спокойно, оставался гарем, хотя наложницы стали более дерзки, чем прежде, хотя здесь больше не было чаровницы-ионийки, проводившей свое время в компании Артабана или внезапно вошедшего в фавор к хазарапату Мардония. Почему вдруг начальник стражи полюбил своего воинственного врага, царь не мог понять. А, может быть, боялся понять.

Но внешне все было также, как и прежде. Вельможи падали ниц и целовали край золотой туфли, когда царь появлялся пред ними, придворные льстецы сочиняли небылицы о том, как обожает своего владыку народ, жрецы и маги предрекали ему долгое благополучное царствование. Все было как прежде...

Ленивые раздумья царя потревожил Кобес. Он был выпущен из застенка по приказу Артабана и вновь занял место старшего евнуха. Первым делом Кобос расправился с завистливыми соперниками, претендовавшими на его место и ради этого клеветавшими на него. Евнухи-интриганы были обезглавлены на рыночной площади, а Кобос стал единовластным распорядителем в царских покоях. Артабан правил державой, Кобос - дворцом.

Низко, с показным подобострастием, склонившись перед Ксерксом евнух вымолвил:

– Великий царь, хазарапат просит принять его.

Ксеркс пожевал губами, изображая раздумье, затем кивнул:

– Пусть войдет.

Артабан не вошел, а буквально влетел. Всем видом своим он выражал энергию и решимость. Отвесив небрежный поклон, хазарапат произнес:

– Великий царь, войско собралось и ждет тебя.

– Как, уже?

– Да, повелитель. Последние отряды будут у Сард не позже, чем через тридцать солнц. Пора отправляться в путь.

Ксеркс замялся.

– Но, может быть, Артабан сам поведет войско? Или Мардоний? А я буду молить Ахурамазду и Гаррона об успехе дела здесь, в Парсе.

– Это невозможно, государь. Великое войско должен возглавить сам великий царь, а не его слуги. Воины ждут своего владыку, который поведет их на нечестивых эллинов!

В волнении царь начал грызть ноготь. До этого момента его не оставляла надежда, что Артабан и Мардоний отправятся в поход без него, а он тем временем призовет на помощь верных ему парсийских князей, при содействии которых сможет избавиться от проклятого хазарапата. Царь подумал: а не заявить ли, что он тяжело болен, но, взглянув на Артабана, отказался от этой мысли. У вельможного лекаря всегда было наготове лекарство - острое и надежное, излечивающее раз и навсегда.

– Когда мы отправляемся?

– Прямо сейчас.

– Но я не собрался в дорогу!

– Слуги упаковали сундуки еще вчера. Бессмертные наточили копья и начистили мелом щиты. Сатрапы и фратараки предупреждены о намерении вашего величества отправиться в Сарды и позаботятся о покоях для великого царя и о пище для его гвардии.

Артабан замолчал и выжидающе посмотрел на Ксеркса. После долгой паузы царь неохотно выдавил:

– Хорошо, будь по твоему. Вели Кобосу приготовить повозки для наложниц и взять мази и притирания.

– Я уже распорядился.

Царь со вздохом поднялся с ложа и вбежавшие по знаку Артабана слуги стали облачать его...

Путешествие царя - дело хлопотное. Даже если это

Царский караван растянулся на добрых три парасанга. Впереди шли две тысячи отборных копейщиков, чьи кожаные доспехи были выкрашены серебряной краской.

Двадцать прекрасных ликом отроков несли серебряный алтарь с негасимым огнем. За алтарем шли тридцать жрецов Ахурамазды, а за ними - триста шестьдесят пять юношей с посеребренными щитами и мечами.

Царь ехал на колеснице, запряженной четверкой белых лошадей, самых прекрасных в мире. На нем был багряный плащ, а голову покрывала высокая митра, увенчанная короной. Царя сопровождали родственники и эвергеты; их одеяния и сбруя лошадей переливались золотом, серебром, дорогими камнями и пурпуром.

Позади шла первая тысяча бессмертных, поражавшая воображение наблюдавших за шествием земледельцев богатством доспехов и золотыми яблоками, украшавшими копья.

Следом двигался огромный обоз с тремя тысячами сундуков и вьюков, полных одежд, драгоценной посуды, украшений, ковров, сладких лакомств и любимых царем безделушек. Пятьдесят всадников-ариев охраняли караван мулов, везших на своих спинах тысячу серебряных и двести золотых талантов. При обозе находились шестьдесят две любимейшие наложницы Ксеркса, оберегаемые от посторонних глаз вооруженными кривыми мечами евнухами. Здесь же были мальчики для утех, соколы и гепарды. Буйволы тянули повозку с заключенным в прочную железную клетку огромным бурым, злобного нрава зверем, привезенным царю с далекого севера. Он издавал рев, от которого вздрагивали гепарды и шарахались в страхе кони.

За обозом тянулась длинная, громыхающая железом змея из девяти полков бессмертных, хвост ее составляли две тысячи закованных в чешуйчатые панцири всадников.

Но и это было еще не все. За воинами - насколько хватало глаз тянулась бесконечная вереница кибиток, всадников, пеших путников. Здесь были слуги и наложницы вельмож, куртизанки, торговцы и просто сброд, который не прочь пошататься подобно рыбе-лоцману, хватающей объедки с акульего стола. В эту толпу затесалась добрая половина воров Каранды, споро срезающих кошели у зазевавшихся торговцев. Так что великий поход должен был обогатить не только царскую казну, не только вельмож, воинов и торговых людей. Свою толику награбленных богатств рассчитывали получить и воры. Вот только брать эту толику они предпочитали авансом.

Еще был далеко не вечер, когда Артабан внезапно приказал остановиться и начать разбивать шатры.

– Что такое? Еще рано. Почему мы не продолжим путь?
– заволновался Ксеркс.

Хазарапат даже не взглянул в ее сторону.

– Нам надо докончить кое-какие дела.

Артабан подозвал к себе дворцового конюшего и приказал привести царского коня.

Ксеркс не решился ни возразить, ни осведомиться куда они должны отправиться. Вскоре царь и группа вельмож в сопровождении пятисот всадников во весь опор неслись к роще демона Гаррона - священного покровителя арийского рода, из которого происходили Ксеркс, Артабан и Мардоний.

Разбрасывая во все стороны ошметки влажной земли, кони подскакали к небольшому храму, из которого выбегали потревоженные шумом жрецы Гаррона. Артабан повернулся к подскакавшим лучникам-массагетам и махнул рукой. В воздухе запели стрелы, и жрецы рухнули бездыханны.

Царь и вельможи побледнели от ужаса. Спокойными остались лишь хазарапат, да закутанная в белоснежный арабский бурнус Таллия. Массагеты тем временем спешились и вбежали в храм. После недолгой борьбы они извлекли из его закоулков двух отчаянно сопротивляющихся жрецов и бросили их к копытам царского коня.