Атланты, Воин
Шрифт:
Едва опускались сумерки, как тени-музыканты начинали играть медленную мелодию, Зевс мановением руки зажигал волшебные шары, подвешенные под потолком мегарона, Дионис наполнял чаши ароматным вином, объявляя сорт и год приготовления. Боги пировали, провозглашая здравицы в честь друг друга, в первую очередь - славя Громовержца. Насытившись и устав от возлияний, они далее занимали себя, кто чем хотел. Афина, Гера и Артемида сплетничали, Аполлон и Арес безуспешно приставали к Афо, после чего переносили свое внимание на более уступчивых нимф, Дионис и Пан соревновались в поглощении вина, Гефест рассеянно разглядывал каменные узоры на капителях, надеясь придумать что-нибудь новое, Эрот отпускал дерзкие шуточки. Зевс обыкновенно молчал, зорко
Этот вечер не был исключением. Негромко свистели флейты, рисуя контуры задумчивой мелодии. Столы ломились от яств, полусъеденных и замененных вновь. Дионис извлекал из ничто сосуды с вином, объявляя:
– Фалерн, виноградник Типтана, южный склон, пять лет. Слезы Номии с добавлением сока шелковицы, три года. Скифская кровь, дата изготовления неизвестна, подарок боспорского тирана...
Пан отпивал из подаваемых ему сосудов и восторженно поднимал вверх большой палец.
Афродита как обычно успешно отразила натиск Аполлона и Ареса и теперь скучала. Могло показаться странным, но в этой компании она чувствовала себя чужой и одинокой. Боги хотели от нее лишь одного - любви, богини откровенно недолюбливали, завидуя ее красоте, притягивавшей мужчин, словно пламя - огнепоклонников-мотыльков. Здесь нельзя было заговорить без риска нарваться на сальность или ехидную шпильку. Потому-то Афо и скучала, стараясь не обращать внимание на кривые ухмылки и перешептывание Афины и Артемиды - двух "девственниц", по ночам тайком предающихся неестественной любви. Съев пару сваренных в меду груш, она решила, что за столом ей делать больше нечего, и неторопливо направилась на наполненную свежестью веранду.
Красавица встала у самого края, облокотилась на холодный камень перил, и стала смотреть вдаль, где по тихой глади моря струилась маслянистая лунная дорожка. Мерцая солеными блестками, она подбегала к берегу и терялась в черном месиве песка и травы. Если бы вся земля до вершины Олимпа была покрыта светолюбивой водой, луна добралась бы до самых ножек богини и посеребрила ее шелковистую кожу мертвым светом.
– Красиво!
– раздался негромкий голос.
Афо повернула голову. Рядом с ней стоял неслышно подошедший Зевс. Он также смотрел в море. Лицо его, обычно жесткое, в это мгновенье было овеяно мягкой мечтою, в глазах играли лунные огоньки.
– Словно блеск созвездий при переходе через трансферное поле. Только тот блеск куда ярче.
Богиня кивнула, соглашаясь, хотя и не поняла, о чем идет речь.
– Леда?
– внезапно спросил Зевс.
Афродита вопросительно посмотрела на него. Бог улыбнулся своим мыслям и тут же спрятал улыбку в бороду.
– Ты влюблена в него?
– Второй вопрос был столь же неожиданен.
– В кого?
– В царя Леонида.
– Так, уже донесли!
– процедила красавица.
– Какое это имеет значение?
– Да никакого, - ответил Громовержец, но в голосе его не было искренности.
Богиня резко повернулась к нему, нервно прихлопнула ладошкой по мраморному барьеру.
– Давай, выкладывай все!
– Что все?
– Все, что хочешь мне сказать. И о себе, и о Леониде, и о ваших странных отношениях, и о том, почему вдруг мидяне идут на Элладу, и обо всем остальном.
– Ну-у-у...
– протянул Зевс.
– Ты хочешь объять необъятное. Потребуется не одна ночь, чтобы рассказать всю эту длинную историю.
– Начинай, у меня достаточно времени.
– К сожалению, у меня его недостаточно. Время бежит столь быстро, что порой опережает жизнь. Не успел оглянуться и ты уже не муж, а несмышленый младенец, а затем вдруг выясняется, что ты вообще не должен родиться.
– Не строй из себя Гераклита! То место в реке, на которое ты
претендуешь, уже занято!– Зевс улыбнулся и беззвучно зааплодировал, выражая свой восторг по поводу эрудиции Афо. Но богиня не была склонна предаваться веселью.
– Ты как-то странно смотришь на меня!
– Все очень просто. Я люблю тебя. И ты об этом знаешь.
– Действительно знаю, - согласилась Афо.
– Почему же в таком случае ты не домогаешься моей любви?
– Я не Аполлон или Арес. Я не мальчишка Эрот. Я жду, когда ты подаришь мне ее сама.
– Однако ты самоуверен!
– протянула Афродита.
– А если этого не случится никогда?
– Случится. И чем дольше мне придется ждать, тем слаще будут мгновенья, когда я смогу утолить любовную жажду твоими поцелуями.
Богиня не смогла удержаться от сарказма.
– Как манерно ты заговорил! Выходит, ты уверен, что я полюблю тебя?
– Да. Ведь ты мое творение. Ты создана мной. Я сотворил идеальную женщину, похожую на мою мечту. Я взял самую прекрасную оболочку и вложил в нее нежность, доброту, сладострастную негу, немного капризности и ума. И еще бездну очарования, перед которым невозможно устоять. Я дал ей радостную улыбку и ласковые руки. Ты самое совершенное мое творение.
– Причем здесь ты? Если уж речь зашла о генеалогии, то я - дочь Урана, а значит прихожусь тебе теткой!
– Все это чепуха. Это сказка, придуманная мной. Этот мир создал я, и не было никакого Урана. Было лишь желание и запасы белковой энергоплазмы, которой я должен был придать форму. Сладкий и трудный процесс сотворения. Ты лепишь живую куклу и вкладываешь в нее душу - добрую или злую, лукавую или бесхитростную, буйную или тихую. Точнее, все эти качества смешиваются в определенной пропорции, создавая характер. Это трудно и очень интересно. Процесс творения захватывает словно любовь; от него трудно оторваться. И порой случается так, что увлекаешься, чрезмерно увлекаешься. Так произошло и со мной. В первый раз я увлекся и допустил оплошность, слепив себе слишком сильных и властолюбивых помощников. Немудрено, что настал день и они взбунтовались, возжелав власти, и мне пришлось потратить немало сил, чтобы победить их. Так как я не мог разрубить их энергетические оболочки, то был вынужден создать еще два мира и поместить поверженных там. Это были титаны.
– Зевс усмехнулся в бороду.
– Они слишком много возомнили о себе. Потом я создал вас, столь же капризных и непостоянных, но обладавших меньшими возможностями. Сначала я сотворил Аполлона, затем Ареса, Геру, которую по воле обстоятельств был вынужден взять в жены, Афину, Гефеста, еще одного, ИМЕНИ КОТОРОГО НЕ ПОМНЮ. У меня не было достаточно времени, чтобы поработать как следует над тем, что мы именуем душой. Когда это время появилось, я сделал себя, свою женщину.
– Ты пьян?
– неуверенно предположила Афо.
– Я не бываю пьян. Вино не действует на меня. Я могу захмелеть лишь от любви.
Громовержец положил огромную ладонь на крохотные пальчики Афо. Из его руки били какие-то странные токи, поднимающиеся горячей волной к сердцу. Спустя несколько мгновений, богиня обнаружила, что грудь ее бурно вздымается, а в горле пересохло.
– Нет, - сказала она, не поясняя, что подразумевает под словом "нет", и убрала руку.
– Напрасно. Ты могла бы познать бездну наслаждения. Все равно рано или поздно ты будешь моей.
Афродита куснула белыми острыми зубками нижнюю губу, сглотнула тугой комок.
– Я могла бы подумать над твоими словами, - сказала она запинаясь, но при одном условии...
– Говори, я исполню его.
– Останови нашествие варваров.
Зевс покачал головой.
– Это выходит за рамки моих возможностей. Это уже история, а я не имею права вмешиваться в ее ход.
– Но ведь ты можешь что-нибудь изменить. Или?
– Кое-что могу.
– Тогда сделай так, чтобы...
– Афродита вновь замялась.