Атаман Устя
Шрифт:
— Ну, чего? гнвно крикнулъ на всхъ эсаулъ… что укажешь? обернулся онъ къ Уст.
Она, не отвчая, двинулась… Орликъ мотнулъ головой, и вс четверо молча пошли за ней.
— Вонъ оно что… Двка и впрямь! думалъ старый Блоусъ.
— Вырядился атманъ бабой! думалъ Лысый и ничего не могъ уразумть.
Они дошли до площади и приближались къ мертвому. По движенію Усти Орликъ догадался.
— Разложи холстъ да клади на него, сказалъ онъ.
Блоусъ, Ефремычъ и Лысый растянули холстъ и, взявшись, потащили на него тло…
— Тише…
— Бережнй… Чего вы… невольно произнесъ Орликъ, самъ не зная почему.
— Несите за мной! проговорила Устя и, не оборачиваясь, двинулась къ берегу рки.
Вс четверо, ухвативъ холстъ за края, зашагали за ней.
На берегу Устя выбрала одну лодку, поменьше, и показала на нее. Орликъ хотлъ замтить, что лодка мала, но промолчалъ и притянулъ ее… Тло внесли и положили на дно. Устя вошла и сла на корм, а за ней Орликъ къ весламъ.
— Садись въ другую, ребята! сказалъ онъ.
— Ефремычъ, оставайся… вымолвила Устя.
— Что-жъ?.. И я…
— Нтъ, оставайся… Не надо.
Блоусъ и Лысый влзли въ другую лодку, отцпили ее и приняли лопаты отъ Ефремыча.
— Куда? спросилъ Орликъ тихо.
— На островъ! отозвалась она еще тише.
Орликъ окунулъ весла, налегъ и въ первый разъ всплеснулъ водой. Лодка задрожала и скользнула отъ берега, разрзая гладкую зеркальную поверхность. За ней слдомъ пошла другая. Ефремычъ остался на берегу и глядлъ на нихъ.
ХХIII
Уже разсвло совсмъ и небосклонъ аллъ все ярче, разливаясь пурпуромъ по краю надъ землей и золотя полнеба… Горы стояли еще въ утренней синеватой тни и клали темныя пятна въ урочища и въ Яръ, гд по скату, среди зелени, бллись хижины и хаты поселка. Вся окрестность при утреннемъ холодк казалась свже, крпче, моложе, но какъ бы еще въ полусн. Все безмолвно и безучастно глядло на скользящую по теченію лодку, гд лежитъ мертвое тло красиваго юноши въ такой одежд, какую эти края видятъ еще въ первый разъ…
Вскор, пока весь берегъ еще былъ въ тни, мловыя маковки горъ, будто покрытыя снгомъ, вспыхнули и засверкали ярко пунцовымъ огнемъ… и, отражаясь въ широкомъ и тихомъ лон рки, горли и здсь вторично, подъ лодкой, предъ грустными глазами Усти, будто опрокинутая въ пучину многоводной Волги.
Новый нарождающійся день, полный жизни и мощи, свта и огня, будто удивленно заглядывалъ въ лодку, гд везетъ мертвеца и сидитъ надъ нимъ понурившись двушка, молодая и красивая, но тоже будто со смертью на блдномъ лиц.
Солнце глянуло изъ-за края земли чрезъ всю пустынную луговую сторону и разбросало золотые лучи по рк, по горамъ и урочищамъ. Все кругомъ встрепенулось, будто, и отвтило засіявъ, радостно собираясь снова ожить и жить… Одинъ молодой капралъ, тоже озаренный солнцемъ, отвчалъ на ликованіе и призывъ окрестной жизни загадочной нмотой… Онъ одинъ здсь — лишній и чуждъ восторженно ликующей природ.
Устя только вздохнула тихо на первый теплый и свтлый лучъ, скользнувшій
на нее, и молчала, не спуская глазъ съ лежащаго предъ ней мертвеца. Черты лица его уже нсколько измнились, но онъ лежалъ головой къ ея ногамъ и полуопущенныя вки скрывали отъ нея его взглядъ.Орликъ изрдка косился на тло сурово и досадливо… Лежащій на дн лодки юноша, будто щурясь отъ солнца, глядлъ мутнымъ взоромъ своихъ мертвыхъ глазъ прямо на него.
— Зачмъ ты про островъ надумалъ, атаманъ? спросилъ наконецъ Орликъ.
— Чтобы тутъ былъ… Чтобы не отрыла команда… другая и не увезла въ городъ. Чтобъ никто не зналъ… Этимъ двумъ надо будетъ тоже строго указать. Лысый не скажетъ. А вотъ Блоусъ.
— Заставлю молчать, коли пообщаюсь застрлить, выговорилъ Орликъ.
— Я на тебя и полагалась… Ты общалъ все исполнять… Побожися, Орликъ, что его не увезутъ съ острова въ городъ.
— Вотъ теб Господь. Не мудрено вдь. Мы не разболтаемъ. А этихъ двухъ — говорю — не боюсь. Лысый — малый добрый, а Блоусъ не посметъ. Только вдь намъ, Устя, надо скорй уходить. Самъ ты сказываешь про команду. Когда мы тронемся? Завтра бы надо… За Волгу, на Узеня, въ скиты. Такъ вдь. А?
— Ладно. Вы завтра… а я сегодня…
Орликъ удивился и переспросилъ, но Устя, снова глубоко задумавшись, не отвтила. Онъ смолкъ тоже и подумалъ: «Посл. Успется. Захочетъ спшить, я всхъ сегодня подыму».
Наконецъ, лодки приблизились къ большому острову, гд недавно еще бились разбойники съ бляной. Устя вышла на берегъ и пошла озираясь… Шагахъ въ сотн отъ берега росла большая развсистая ракита… Устя остановилась и обернулась…
Орликъ съ остальными уже несъ тло на холст.
— Вотъ здсь! вымолвила Устя тихо, показавъ на землю подъ ракитой. И вдругъ она подняла голову и оглянула чистое голубое небо и восходящее солнце…
И двушка вздохнула легко, спокойно, свободно… будто какую тяжесть роняя съ души.
Она отошла и сла опять около тла, положеннаго на трав. Живо принялись молодцы за работу и быстро высокая куча песку наворотилась около продольной ямы. Блоусъ и Лысый уже скоро стояли по поясъ въ вырытой могил… Орликъ отбрасывалъ и придерживалъ лопатой землю, которая снова ссыпалась съ кучи назадъ въ яму.
— Ну… вымолвилъ онъ, наконецъ, взглянувъ на двушку. Онъ хотлъ сказать: «готово», но слово это не вымолвилось.
Двушка задумчиво глянула на копающихъ, очнулась будто отъ сна и вопросительно смотрла.
— Буде! Довольно! сказалъ Орликъ.
— Нтъ… еще… тихо отозвалась она. — Бываетъ, что здсь половодьемъ заливаетъ, да надо тоже и…
Она хотла сказать «шире», но смолкла.
— Ну копай, ребята, — чтобы выше головы была, приказалъ Орликъ.
— Песокъ! Не тяжко копать-то! охотливо отозвался Лысый, снова усердно запуская лопату, но однако съ кряхтньемъ отъ раны выкидывая землю наверхъ.
Скоро яма была и больше, и глубже… Одна голова Блоуса торчала изъ земли, а Лысаго было и не видно.