Чтение онлайн

Когда ему об этом сказали, он прежде всего возмутился оплошностью американцев, и в то же время он не знал, как ему после такого обвинения держаться. Ему показалось странным, что «генерал» на эту встречу пригласил еще четырех человек, одного из Которых представил ему как своего начальника, а в другом Веннерстрём узнал лицо, ответственное за наблюдение и контроль за всеми зарубежными дипломатами в Москве.

«У меня тут же мелькнула мысль, что меня могут сразу же пристрелить на месте, так как мы находились за пределами Москвы и никто не знал, где я нахожусь, – подумал тогда Веннерстрём, но ошибся. – О чем шел разговор «генерала» с его начальником перед этой встречей, я, конечно, не знал, однако заметил, что он был на моей стороне. Русские не

сделали мне никакого упрека… До того «генерал» неоднократно спрашивал, как это мне удалось получить ту или иную информацию от американцев. На этот раз он произнес: «Вот и объяснение ваших успехов».

Обращаясь к своему начальнику, «генерал» подчеркнул, что в симпатиях Веннерстрёма к Советскому Союзу сомневаться не приходится. Веннерстрёму же сказал:

– Если бы мы сделали это открытие намного ранее, то оно повлекло бы за собой определенные последствия, о которых мы сейчас говорить не будем.

Далее он отметил, что при сложившихся обстоятельствах наличие контактов с американской разведывательной службой дает советской стороне явные преимущества. Поэтому, находясь на новой должности, Веннерстрёму следует продолжить прежние отношения с ней и при возможности даже углубить их. Затем «генерал» высказал пожелание – им хотелось бы знать, что Веннерстрём станет передавать американцам о Советском Союзе, и они договорились, что тот будет сообщать и об этом. Веннерстрём почувствовал большое облегчение от такого исхода неприятной для него ситуации:

«С этого момента я окончательно встал на сторону Советов… Таким образом я сделался не чужим агентом в советской секретной службе, а агентом противной стороны – американской… В Вашингтоне для меня открылись действительно большие возможности…»

То, что Веннерстрём во время пребывания в Москве не только намеревался, но и стал осуществлять двойную игру, сотрудникам ГРУ 68 , по-видимому, было известно, что они и использовали в нужный момент.

Видимо, не случайно драматическое разоблачение Веннерстрёма произошло как раз накануне его назначения в Вашингтон. «Генерал», прекрасно понимавший, что в Вашингтоне Веннерстрём будет избавлен от постоянного психологического воздействия со стороны ГРУ, избрал момент перед самым отъездом того в США, чтобы показать, что советская разведка – не та организация, которую можно водить за нос. Когда Веннерстрёму сообщили, что американский код будто бы раскрыт и что американцы упомянули о нем как своем информаторе, то тем самым просто-напросто разыграли спектакль с самим Веннерстрёмом в главной роли.

Утверждение «генерала», что американский код якобы расшифрован, вызывает сомнение, так как о таких вещах сообщать кому бы то ни было, даже собственным офицерам, строжайшим образом запрещено. (Сталин приказал расстрелять людей, узнавших нечто подобное, а семьи их сослать в Сибирь.) Известен случай, когда сотрудники секретной службы оказались в Сибири только за то, что забыли запереть сейф перед уходом из кабинета.

Один из американцев, знакомый с подобными делами, сказал по этому поводу:

«История с расшифрованным кодом типична для агентурных руководителей Веннерстрёма, постоянно прибегающих к различным трюкам. Чтобы убедить своего агента во всезнании, придумываются самые невероятные вещи. Конечно же Веннерстрем не знал, действительно ли был раскрыт американский код и упомянуто ли его имя в радиограмме (по нашим данным, его имя нигде не упоминалось). Веннерстрем слепо верил всему, что ему рассказывал «генерал». Доказательства того, что Веннерстрем действительно передавал американцам в Москве какую-то информацию, были наверняка получены ГРУ с помощью подслушивающих устройств, установленных

в кабинетах американского посольства и квартирах сотрудников. Полученный компрометирующий материал был ГРУ, по всей видимости, использован не сразу. Руководители Веннерстрёма с большим терпением поджидали подходящего случая, прежде чем раскрыть свои карты. Чтобы подготовить и воспитать агента, действующего строго по намеченному плану, требуются большие способности и умение выждать наиболее подходящий момент».

Воздействие драматического разоблачения Веннерстрёма было хорошо рассчитано «генералом». Впоследствии Веннерстрем отмечал, что был ему бесконечно благодарен за то, что тот «поддерживал его всегда душой и телом». Веннерстрем не только целиком оправился от потрясения, но почувствовал громадное облегчение и безграничное уважение к советской разведке и стал служить ей с еще большим рвением, чем прежде.

Людей, которые в период военных действий или во время «холодной войны» переходят на другую сторону, чаще всего по идеологическим мотивам называют перебежчиками – в особенности если они могут предложить что-то стоящее другой стороне, которая использует сам этот факт в качестве информационного или пропагандистского материала. Мужчина или женщина, занимающие на своей родине вполне приличное положение и тем не менее рискнувшие оттуда бежать, чтобы начать в другой стране, языка и обычаев которой они подчас не знают, все с самого начала, имеют на это, как правило, веские основания. По большей части это – неудовлетворенность существующей системой своей страны и условиями, в которых они вынуждены были там жить.

Пропагандистское значение подобных случаев имеет для Запада, естественно, громадное значение. Поэтому неудивительно, что Советы и их сателлиты предпринимают все возможное, чтобы строго наказать таких людей, если они попадают в их руки. Они не останавливаются перед их похищением и даже ликвидацией, в особенности из политических соображений. Если же такой перебежчик предстает перед судом западной общественности, то он приобретает своеобразный иммунитет, так как применение к нему силы или его таинственное исчезновение привлекут еще большее внимание и вызовут изрядный шум, а этого-то Советы стараются избегать.

Существуют различные типы перебежчиков, но наиболее желательный – сотрудник секретной службы страны, из которой совершается побег. Такие люди стараются заранее обеспечить себе теплый прием на Западе, просят политического убежища и прихватывают с собой как можно больше различной информации. Если он даже не может представить какую-либо документацию, то все равно много знает и может многое рассказать.

Естественно, люди бегут в обоих направлениях. Что касается Запада, то следует упомянуть хотя бы Берджесса и Маклина.

В предлагаемых вниманию читателей рассказах описываются критические моменты, когда перебежчик принимает окончательное решение и начинает нащупывать контакты, с помощью которых ему будут обеспечены понимание другой стороны и защита.

Имя Игоря Гузенко, сотрудника шифровального отдела советского посольства в Оттаве, я уже упоминал в рассказах об атомном шпионаже. Бегство свое он совершил в сентябре 1945 года. Само событие, как и данные им показания, произвели настоящую сенсацию. Это было начало процесса отрезвления в отношении наших военных союзников. Гузенко бежал, так как стал стыдиться того, что творилось на его родине. День за днем на его рабочем столе появлялись депеши, в которых шла речь о ликвидации канадских граждан и похищении секретных документов. Л ведь в годы борьбы против нацизма наши страны были союзниками на жизнь и на смерть. Вот уже более двадцати лет перебежчику удается скрываться от мести советской секретной службы, все попытки которой похитить его были безуспешными.