Ассенизаторы. Возмездие
Шрифт:
— Ну что ты, мой хороший? Как ты вообще мог себе такое представить?.. Ведь я же люблю тебя!.. Только тебя, и никого больше…
На душе легко, счастье распирает грудь. Хочется все время целовать и целовать ЕЕ, лаская, обнимать… Но надо все-таки до конца прояснить ситуацию:
— Мариночка! Солнышко мое! Я хочу сказать тебе только одно. Хочу, чтобы между нами не было недомолвок…
— Говори, любимый!..
— Мариночка!.. — Как это, оказывается, тяжело. — Я любил… свою жену… И сына… Да и сейчас люблю…
Спазм перехватил горло. Что-то совсем ты расклеился, боец…
— Когда
Точнее, знаю, но о трупах уродов я тебе, милая, рассказывать не буду. Месть то была. Святая. О ней тебе лучше не знать… для твоего же блага.
— Парни из отряда помогли… Друзья настоящие… Думал о своих родных часто… Можно сказать, звал… И знаешь, сегодня ночью пришло в ответ… Не только от моих, но и всех наших, погибших… Они там, в раю… хотят нам только добра… и счастья…
У Марины на глазах вновь блеснули слезы. Голос окончательно сел, но я все-таки договорил самое сокровенное. Главное:
— Они хотят… чтобы мы тоже были счастливы здесь…
С нежностью и состраданием смотрели на меня глаза Марины… моей Марины…
— Спасибо, родной, что сказал мне… это… Я тоже буду всех их любить… и помнить…
Деликатно постучав, вошла Клавдия Ивановна, держа в руках красивую вазу, наполненную водой.
— У зав. отделением взяла, — как бы оправдываясь, сообщила она. — Такая красота, да еще подаренная такой замечательной девушкой, — подмигнула мне медсестра, — не должна стоять в банке!
— Огромное вам спасибо, тетя Клава! — поблагодарил я.
— Да, действительно! Большое спасибо! — зардевшись от комплимента, вторя мне, сказала Марина.
— Обедать будешь, герой? Сейчас принесу.
— Спасибо, тетя Клава, не хочется!
— Ну, да! Понимаю! Я бы на твоем месте тоже не хотела. Хорошо. Скажу, чтобы оставили, потом подогреем.
— Это еще что тут такое? — вошел в палату представительный мужчина в белом халате. — Клавдия Ивановна, почему в неурочное время посетители?
— Да ладно вам, Владимир Генрихович! — махнула на него тетя Клава. — Невеста к герою пришла. Дело молодое! Себя-то вспомните в их возрасте! И вообще, девушка из прокуратуры.
— Ну, я и вижу — так допрашивает, что у него все лицо в помаде, — улыбнувшись, сменил гнев на милость врач. — Ладно, как самочувствие, герой?
— Хоть сейчас на выписку, Владимир Генрихович! — попытался привстать, слегка поморщившись от боли.
— Ну-ну! Вижу. Лежи! Я бы на твоем месте, наверно, тоже так говорил, — врач потеребил губу. — Кстати, там тебя журналист домогается из газеты. Я, пожалуй, его отправлю… далече. Скажу, что ты пока не в состоянии беседовать. Или пустить? — хитро улыбнулся он.
— Не надо! — ответили мы с Мариной хором.
— Вот и я думаю, что ни к чему, — сказал доктор, собираясь выходить из палаты.
— Владимир Генрихович! — остановила его Клавдия Ивановна, хитро мне подмигнув. — Выпишите, пожалуйста, постоянный пропуск девушке. Она же, как мне кажется, не последний раз пришла. Возьмут, да завтра не
пустят, меня же не будет.— Хорошо, Клавдия Ивановна. Раз уж именно вы об этом просите, — и добавил, обратившись к Марине: — Когда будете уходить, зайдите ко мне.
— Кто это, тетя Клава? — спросил я, когда врач вышел.
— Заведующий нашим отделением, — ответила она. — Не так давно назначен. Он тут — царь и бог в одном лице.
— Большое вам спасибо, тетя Клава! — с чувством поблагодарила Марина.
— Да не за что, милая! Нешто я не понимаю? Да ты и так прорвешься, как мне кажется, и без пропуска.
Оставшись одни, мы еще долго разговаривали, целовались…
— Колючий ты какой, — вновь констатировала Марина, проведя по моей щеке теплой ладошкой.
И действительно, я же сегодня не брился — нечем. Да и не вставал…
— Я исправлюсь, — пообещал я. — Вот прямо сейчас и начну, — достал из коробки принесенный ребятами телефон: — Алло! Серега?
— А кто же еще? — раздался голос друга.
— Ты ко мне еще не ездил?
— Нет, только что встал. Сейчас сгоняю! Сразу все и привезу.
— Захвати, пожалуйста, еще бритву с пеной. И сигарет купи…
— Не надо сигарет! — вмешалась вдруг Марина. — Не люблю, когда пахнет, как от пепельницы.
— Кто там у тебя? — услышал Сергей Маринины слова. — Прекрасная незнакомка, с которой я говорил сегодня утром?
— Угадал, Гном!
— Ну так что?
— Отставить сигареты! Все! Бросаю!
За разговорами и сопутствующими им «приятностями» время пролетело незаметно. Пропустил не только обед, но и ужин. Не успел оглянуться, как за окнами стало темнеть. Естественно, забеспокоился за любимую:
— Мариночка, дорогая моя! Как же ты будешь добираться одна по темноте?
— Ничего, транспорт ходит! Обещаю, что гулять по улицам не буду. Прямо с остановки домой. Как доберусь, обязательно позвоню, любимый…
И тут вновь осторожный стук в дверь. Приоткрывается, а там улыбающиеся Сергей и …Димка с Русланом.
— Здравствуйте! — обратился к Марине Сергей. — Жора, мы тебе привезли, что ты просил, — он извлек из сумки спортивный костюм, куртку и брюки с рубашкой, пристроив все принесенное в шкафу. — Мы похозяйничали у тебя немножко. Решили, что на улице гулять лучше будет в более приличном виде. Димка твою машину сюда пригнал. Держи ключи! — положил их на тумбочку. — Вдруг тебе вздумается в город отправиться? Не на автобусе же! А этого мужика, — указал он на Комиссара, — мы в общем-то не знаем, но он тоже напросился!
— Привет, хворый!.. И вы здравствуйте! — увидев Марину как-то стушевался обычно ничем не смущающийся Пуля.
— Добрый вечер! — поприветствовал Рус.
— Мариночка! Это мои друзья! Руслан, — тот сдержанно кивнул. — Мы его еще Комиссаром зовем. Дмитрий, — тоже энергичный кивок, — для своих просто Пуля. А это — Сергей… Великанов, с которым ты сегодня утром разговаривала по телефону, — Гном галантно поцеловал девушке руку.
— Для вас, как и для этих балбесов — просто Гном! — и подтолкнул мнущегося Димку: — Ну, говори, что хотел.