Чтение онлайн

Мужчина пожал увеличившимися в размерах плечами:

– Нам даже не предлагали такого, а что, у вас кого-то из женщин забрали готовить?

– Да, троих взяли, может и вам позже предложат такую работу, – пожала я плечами, – давайте с этой половиной заканчивать, нас ждёт вторая.

Рабочий день, наконец-то, подошёл к концу и после ужина, по устоявшейся "традиции", все женщины землянки начинались принимать водные процедуры. Умывались мы в нашей комнате под струями ледяной воды из того обрубка трубы, что торчал из стены.

Сначала многие боялись заболеть. Но со временем

страх простудиться затмевала вонь немытого тела. Запах застарелого пота, вечное почёсывание всего тела, когда с ногтями хочется содрать всю кожу до кости – цивилизованный человек, при наличии чистого источника воды, долго терпеть не сможет.

В итоге все наплевали на последствия. И мы смело, шипя и попискивая, умывались местным вонючим мыком под жиденькой струйкой ледяной воды.

И пока простудившихся не было.

А сменную одежду нам так и не дали. Надевать грязное тряпьё на относительно чистое тело было ещё тем испытанием, гораздо более неприятным, чем чистка навоза.

Закончив все дела, положенные перед сном, обменялась с бабушкой новостями и легла на свою лежанку. Говорить про Арнольда Акакиевича я не стала, пусть пока думает, что он нас не бросит. Но я сильно сомневалась, что ему есть до супруги хоть какое-то дело. С такими мыслями я спокойно провалилась в сон без сновидений.

А посреди ночи нас разбудил истошный, полный боли крик!

Так кричат от бессилия и ненависти.

Вопль отчаяния на грани жизни и смерти.

– Это откуда-то с улицы! – тихо воскликнула бабуля и вцепилась в мою руку. В едва тлеющем пламени жаровен я увидела перепуганные лица соседок. Женщины жались друг к другу, вслушиваясь в нечеловеческий вой.

– Они там убивают какое-то животное, – прошептала Катя, по её бледным щекам текли горькие слёзы, – мучают зверя. Не могу это слушать! – и, крепко зажмурившись, закрыла уши руками.

И я не могла терпеть. Потому что в мою голову, впервые за долгое время, пробился чужой "голос". В этот раз он не был злым. И, когда я впустила чужие мысли в своё сознание, крики снаружи резко прекратились.

***

Я стояла у закрытых дверей из нашего "загона" с отдельными "клетями" и думала, думала… сжимая в ладонях длинные тонкие, чуть уплощённые чёрные шпильки. Мне нужно принять решение.

Я поддалась своему сумасшествию. Кто-то всё-таки смог пробиться через возведённую мной мощную защиту.

Звуки с улицы прекратились уже давным-давно. Женщины успокоились и легли спать. Дождавшись полной тишины, я тихо вышла из нашего "загона" в общую залу.

А Глас всё ещё звучал в моей голове, отдаваясь эхом воспоминаний.

"Курлы-ы! Помоги! Забери! Сына забери! Прошу!" – там были, конечно, не слова, а образы-картинки, но в моём сознании непостижимо как, всё это переводилось в слова.

"Рлы-ы! Привязка! Прими! Он будет верен тебе до самой смерит!" – и этот кто-то замолчал, ожидая моего ответа.

Столько отчаяния и боли, мольбы… Секунда… другая и я не выдержала…

– Принимаю, – шепнула и серебристое облачко сорвалось с моих губ.

"Ухожу-у! Не достанется моё дитя этим врагам! Отомстите за меня!" – и глас исчез, как и не было.

А

я, приняв решение, согнула шпильку, как мне было нужно, вставила в замочную скважину, и споро заработала самодельной отмычкой.

Я шла по тёмному коридору в сторону основного зала и слегка дрожала. Адреналин будоражил кровь. Страх только усиливал острые ощущения.

Чуть приоткрыв скрипнувшую дверь, оглядела холл. Пусто. Лишь с улицы глухо доносятся мужские голоса.

Как я оказалась у выхода из замка – не знаю. Меня словно что-то вынесло к нему. Резко дёрнув на себя одну из дверных створок, высунулась наружу.

Первое, что я увидела: огромный силуэт какого-то животного. Проморгавшись (в глазах рябило от большого количества зажжённых лампочек и факелов), я вгляделась пристальнее.

Птица.

Просто невероятных размеров (вот уж точно – Повелитель небес!). Гораздо больше местных слонов. В бедре торчало толстое копьё, и ещё что-то в районе мощной шеи.

Я осторожно шагнула вперёд, стараясь оставаться в тени здания, и уставилась на открывшуюся картину: мертвое тело в лужах крови, поломанные крылья, безжалостный ветер, треплющий перья великолепного животного – всё это заставило дрогнуть моё нутро от всепоглощающей жалости. И тут я расслышала чьё-то тихое "попискивание". Под крылом орлицы или соколицы (или ещё кого-то, я не орнитолог) кто-то точно был. С моего места не разглядеть, но я чувствовала его.

Страх, боль от потери, мольбы о помощи – я ощущала так ясно и чётко, что задрожали кончики пальцев и унять свои переживания никак не удавалось.

Рядом с погибшей птицей молчаливыми тенями, стояли четыре мамонта. Вокруг бездыханного тела, негромко переговариваясь, суетились аборигены: они споро обвязывали существо толстыми верёвками и цепляли за крючья на седле мамонтов.

Чуть дальше заметила металлическую клетку. Мне сразу стало понятно для чего, а точнее для кого она предназначалась.

– Чик тайке! – громко сказали с другой стороны тела пернатого гиганта, голос я узнала сразу – Ароко, местный правитель. – Нойе!

Нойе – значит осторожно, тайк – взять. Я уже кое-что понимала на местном языке. Чик, скорее всего птенец или цыплёнок, не сложно догадаться.

Тут я каким-то невероятным чутьём поняла, что животное под крылом приготовилось сражаться. Не знаю, что на меня нашло, но я, прикрыв веки, мысленно к нему потянулась, а почувствовав отклик, отправила сообщение: "Не сопротивляйся! Я тебя спасу! Потерпи!".

И получила доверчивый ответ: "Круу!". И картинку, где ко мне ластится золотистый птенец.

Выдохнула, прерывая связь и открывая глаза.

Птенчик вышел сам и гордо встал около матери. Он был совсем крошечный, если сравнить с размерами родительницы. Где-то мне по колено.

Мужики, что подбирались к крылу с какой-то сетью в руках, удивлённо замерли.

Тут появился Ароко и с изумлением в голосе приказал:

– Инмо клити! Гуда чика!

Ясно, приказывает гнать животное в клетку.