Артур и минипуты
Шрифт:
— Меч этот больше не должен был служить делу войны. Он должен был напоминать минипутам о том, что все проблемы можно решить мирным путем.
Зрители согласны со своим королем. Не согласен, похоже, только Барахлюш. Вернее, он слишком взволнован возложенной на него миссией, а потому все время вертится и подпрыгивает на месте.
Король продолжает.
— У входа во дворец предки наши сделали надпись, которую с тех пор мы чтим и соблюдаем как самую главную заповедь. Всем известно, надпись эта гласит, что, если наступит день, когда землям нашим будет угрожать жестокий захватчик, то чистый душой воин, исполненный
Король делает еще одну, более продолжительную паузу, и с тяжким вздохом заключает:
— И вот, к несчастью… день этот настал.
По рядам проносится горестный шепот. Каждый спешит разделить общую беду с соседом.
— Наши шпионы сообщили нам, что… Ужасный У… собрал многочисленную армию и собирается напасть на наши земли.
Над площадью проносится сдавленный вопль ужаса… Чтобы посеять страх среди жителей города хватает одной только буквы имени чудовища. А представьте себе, какая началась бы паника, прозвучи оно полностью!
— Теперь прошу вас высказать ваше мнение! — обращается король к собравшимся. Слова его становятся сигналом к началу шумной разноголосицы, когда никто никого не слушает, зато каждый говорит, что хочет. Подобное обсуждение больше напоминает перебранку торговок на рыбном рынке, чем дебаты в Национальном собрании.
— Надолго они тут застряли? — спрашивает обеспокоенный Барахлюш у королевского стража.
— О ля-ля! Это только начало! — весело отвечает страж и, устремив глаза к небу, начинает задумчиво перечислять: — Еще должна быть заключительная королевская речь, речи мудрецов, принесение присяги воином, потом ратификация королем бумаг… а в заключение — буфет! — бодро завершает он, и на лице его появляется довольная улыбка человека, явно знающего толк в хорошей еде.
Барахлюш в растерянности и от волнения принимается размахивать руками.
— О, мой народ! Нельзя терять ни минуты! — восклицает король, пытаясь утихомирить разбушевавшиеся языки.
— Он прав! — соглашается Барахлюш. — Не будем терять времени!
Король торжественно спускается с помоста и направляется в сторону коленопреклоненного перед волшебным камнем воина. На полпути он останавливается и, повернувшись к советникам, говорит:
— Настал трудный час, и потому я прошу вас отбросить все формальности и немедленно утвердить владетелем могучего меча ту, кто, по моему мнению, обладает всеми необходимыми качествами для предстоящей опасной миссии…
Сделав еще несколько шагов вперед, король снова останавливается и продолжает, при этом лицо его приобретает необычайно ласковое выражение, а голос звучит умильно:
— …ту, кто через несколько дней официально займет мое место, то есть станет во главе нашего королевства…..
От детской улыбки, заигравшей на губах короля, лицо его молодеет на глазах.
— Полагаю, вы уже поняли, что я говорю о принцессе Селении, моей дочери!
И он с нежностью раскрывает объятия коленопреклоненному воину.
Юная девушка, облаченная в костюм воина, медленно, как того требует протокол церемонии, встает, поднимает голову и всем становится видна ее ангельское личико. Она еще красивее, чем на рисунке в дедушкиной книге. Цвет ее отливающих
сиреневым блеском взлохмаченных волос удивительно гармонирует с миндалевидными глазами цвета мальдивской бирюзы.В душе этой хрупкой девочки живет неукротимый дух: больше всего она любит играть в разбойников и воинов. Однако никакой боевой костюм не может скрыть ее изящной женской фигурки. Это настоящая принцесса: белокожая, как Белоснежка, красивая как Золушка, грациозная, как Спящая Красавица и проказница, как Робин Гуд из Диснеевского мультика.
Король очень гордится своей красавицей-дочкой. При мысли о том, что эта очаровательная девчушка — его дочь, он буквально багровеет от удовольствия.
Зрители аплодируют в знак одобрения. Но вряд ли кто-нибудь выиграет пари, если станет утверждать, что выбор пал на Селению после долгих и взвешенных размышлений. Скорее всего, свою роль сыграло очарование принцессы, мгновенно покорившее всех присутствующих.
И только Барахлюш совершенно равнодушен к ее чарам.
— Давай, смелей, Барахлюш! — подбадривает себя мальчик.
Король делает последний шаг в сторону дочери.
— Принцесса Селения, да пребудет с вами победоносный дух предков! — торжественно провозглашает король-отец.
Селения подходит к камню и медленно протягивает руки к мечу, готовясь половчей ухватить его рукоятку.
В эту минуту на арену выскакивает Барахлюш.
— Папа! — кричит он на бегу.
При виде его Селения от злости топает ногой.
— Ах ты, Барахлюш несчастный! — шипит она сквозь зубы. Она прекрасно знает, что даже в такой торжественный момент ее младший братец способен выкинуть любой фортель.
Король ищет взглядом младшего сына.
— Я здесь, папа! — кричит мальчик, подбегая к разгневанной Селении.
— Ты опять хочешь меня разозлить? Не мог подождать десять секунд? Валял бы потом дурака сколько угодно!
— На меня возложена очень важная миссия, — возражает Барахлюш, старательно подражая торжественному тону отца.
— Что? А моя миссия, значит, не важная? Я должна вытащить меч и идти на битву с Ужасным У!
Барахлюш пожимает плечами.
— Ты слишком большая гордячка, чтобы вытащить этот меч из камня, и ты это прекрасно знаешь!
— Послушай, господин всезнайка, — ехидно произносит Селения, — а не завидуешь ли ты мне?
— Нисколечки! — устремив взор к небу, отвечает Барахлюш.
— Стоп! Прекратите оба! — прикрикивает на них король: — Что ты себе позволяешь, Барахлюш? — строго спрашивает он. — Это же очень важная церемония! Надеюсь, у тебя действительно есть серьезная причина ее нарушить.
— Конечно, отец. Ведь сегодня открылась световая дверь в верхний мир, — отвечает Барахлюш.
— И кто же явился на этот раз? — спрашивает король голосом оперного тенора.
Словно отличник у доски, Барахлюш отчеканивает:
— Его зову Артур. Он внук Арчибальда.
Ответ порождает среди зрителей бурю эмоций. Имя Арчибальда помнят все. Но король явно огорчен.
— И… чего хочет этот… Артур? — уныло спрашивает он.
— Он хочет выступить на совете. Он говорит, что на нас вот-вот обрушится огромное несчастье, и он один может нас спасти.
Оживление минипутов готово смениться тот ли паникой, то ли мятежом.
Оттолкнув брата, Селения подбегает к отцу.