Аромат жасмина
Шрифт:
— Идея хоть куда. Я, пожалуй, принесу еще закуски и еще одну бутылку веселящего зелья. — Она кивнула в сторону пустой бутылки из-под шампанского.
— Не думаю, что это такая уж хорошая мысль. Сдается мне, ты бы и сейчас не прошла тест на трезвость.
— Смотри, как я могу дотронуться до кончика носа. — Моу тут же неловко ткнула себя в щеку. Обе засмеялись, и хозяйка комнаты, чуть покачиваясь, отправилась на кухню.
Андреа тоже поднялась и подошла к открытому окну. Луна освещала тенистый садик. Прижавшись плечом к оконной раме, она вдохнула аромат жасмина и, закрыв глаза, стала вспоминать
— Та-та-та! А вот и я со второй переменой блюд!
Моу, стоя в дверях с бутылкой шампанского в руке, кинула Андреа пакет с сырными шариками.
— Вот это жизнь! — со смехом воскликнула гостья, поймав закуску.
— Тсс! Нам надо чуть поубавить звук, не то мы разбудим Кристофера.
Подоткнув под спины подушки, они снова уселись на пол между двумя одинаковыми кроватями. Моу открыла шампанское и наполнила бокалы.
— Ну теперь давай о серьезном. Я знаю, больше всего ты жалеешь о том, что вышла за этого с-ума-сойти-красавца после трехнедельного знакомства.
Андреа пожала плечами:
— Тогда я была влюблена и не могла рассуждать здраво…
— А со стороны казалось, будто тебе в голове проделали дырку и вынули мозги.
— Теперь мне даже самой себе трудно объяснить, что я чувствовала.
У Моу заблестели глаза.
— Что это было? Африканская страсть? Похоть, которую невозможно не утолить?
— Едва ли. — Андреа отвернулась. Вряд ли она сможет когда-нибудь найти слова для того унизительного и жалкого состояния, в котором ей довелось пребывать все эти восемь лет супружества с Бернардом.
— Думаю, ты права. Какие уж тут африканские страсти, если человек, по которому ты сходила с ума, был одним из самых преуспевающих пластических хирургов, жил в роскошном особняке в самом престижном районе Нью-Йорка и по десять раз в год выезжал отдыхать в Европу, — с готовностью согласилась Моу.
Андреа рассеянно посмотрела на подругу:
— Да дело в общем-то и не в этом даже…
— Тогда в чем? В характере твоего доктора? Знаешь, мне он чем-то напоминал тепловатый пудинг.
— Если ты помнишь, как раз тогда у меня умер отец. Может, дело именно в этом.
— Фрейд сказал бы, что имело место замещение.
— О нет, Бернард нисколько не походил на папу.
— Тогда я тебе скажу, что это было. Злой рок! Этот человек создал себе новый образ, изменил имя, обесчестил семью и затем убежал, обзаведясь красивой женой, которая была вдвое моложе его. Признайся хоть теперь, что для него ты была очередным выгодным вложением капитала, такой же собственностью, как его особняк и все прочее. Короче, безделушкой для украшения жизни.
Как ни обидно было Андреа, но она не могла про себя не согласиться, что Моу попала в самую точку.
— Знаешь, в нем все-таки было и хорошее. — Она и сама понимала, что ее оправдание выглядит довольно жалко.
— Как ни обидно, но почему-то в этом плане ничего на ум не приходит, — поморщившись, возразила Моу. — Более тщеславного типа я за всю свою жизнь не встречала. Хотелось бы мне знать, сколько он трудился над собственным лицом, стараясь довести его до совершенства!
Андреа готова была сквозь землю
провалиться.— Прекрати, Моу! Это уже чересчур. — Она глотнула шампанского, затем в раздумье провела пальцем по ободку бокала. — Он ведь не всегда был таким. В самом начале я даже думала, что он меня любит. Знаешь, Бернард появился в моей жизни, когда мне было очень тяжело, хуже некуда, и, возможно, поэтому я приняла собственную благодарность за любовь.
— А ты знаешь, что меня поразило больше всего, когда я приехала к тебе в гости? То, что у вас отдельные спальни!
— Просто Бернард страдал бессонницей и не хотел, чтобы я из-за него мучилась всю ночь.
— Ну довольно, хватит его оправдывать! — Моу энергично рассекла воздух рукой, словно ставя жирную точку.
Андреа вздохнула. Собственно, именно этим она и занималась последние восемь лет: поиском оправданий. Но оттого, что она это понимала, упрек подруги не стал для нее менее болезненным. Андреа очень близко подошла к черте, за которой она могла потерять самое себя и превратиться в послушную куклу, которой можно было манипулировать как кому заблагорассудится. Именно этого Бернард и добивался. Как она могла сказать Моу, что интимной стороны жизни у них практически не существовало, когда даже самой себе признаваться в этом было бы слишком унизительно.
Ее муж оказался решительным противником того, чтобы иметь детей, тогда как она об этом страстно мечтала. Бернард считал, что беременность испортит ее фигуру и сделает непривлекательной; что касается детей, то они, по его мнению, были не более чем шумными пачкунами и их наличие в семье испортило бы всю привлекательность его идеального, образцового союза с Андреа.
Судя по всему, Моу без труда прочитала ее мысли.
— Подумать только, он мог бросить тебя ради этой шлюхи, своей секретарши, которую подобрал в грязи и поднял на недосягаемую высоту! К тому же у него хватило наглости заставить тебя подписать этот унизительный брачный договор… Нет, он точно выродок.
Почувствовав себя совсем скверно, Андреа решила, что для нее будет лучше, если они поскорее сменят тему. С трудом заставив себя улыбнуться, она бодрым тоном произнесла.
— Вечерок удался на славу, я согласна, а вот разговоры о Бернарде вызывают у меня несварение. Жалко будет, если сырные шарики пропадут впустую. — Она подняла бокал повыше: — Давай выпьем за все хорошее, что ожидает нас в будущем.
— Говоря о хорошем, ты, наверное, имеешь в виду разборку гардероба, который притащила с собой в этих трех громадных чемоданах. — Моу насмешливо посмотрела на подругу. — Зачем тебе столько вещей всего на три недели?
— Годовой договор о субаренде истек, и моя соседка согласилась рассовать мои картины и безделушки по своей студии, но кладовка у нее размером с коробку для обуви, так что все мои пожитки путешествуют вместе со мной.
— Ого! И где ты намерена остановиться, когда вернешься?
— Будет день, будет и пища.
— Я тоже когда-то была такой… О! Опять! — воскликнула Моу, прижав пальцы к вискам.
— Что, голова болит? А ты была у доктора?
— Ну да. Он хочет меня обследовать — томография мозга — так, кажется, это называется. Кстати, в этой связи я должна попросить тебя еще об одной услуге.