Аромат апельсинов
Шрифт:
— Джонни Делласандро.
На моём лице отобразилось полное неведение, поэтому Джен рассмеялась.
— «Мусор»? «Монастырь ужасов»? «Стриптиз»? Разве тебе это ни о чём не говорит?
Я покачала головой.
— О, дорогая, где ты только была? У тебя в детстве не было кабельного телевидения?
— Конечно, было.
— Джонни Делласандро известен по всем этим фильмам. Они часто шли в ночных программах. Эти фильмы смотрели на всех крутых пижамных вечеринках.
Моя мама всегда слишком обо мне беспокоилась, чтобы позволить где-то
— Я помню эту передачу. Но это же было сто лет назад.
— «Пустые комнаты»?
Название более известное, но и оно вспомнилось с трудом. Я пожала плечами и снова оглядела незнакомца.
— Никогда не слышала.
Джен вздохнула и глянула через плечо на мужчину. Затем наклонилась, понизила голос и велела придвинуться.
— Джонни Делласандро, ещё и художник. Он создал серию портретов, которая в восьмидесятые стала всемирно известна. «Пустые комнаты». Что-то вроде Моны Лизы эпохи Уорхолла. (Прим.: Энди Уорхолл (6 августа 1928 года — 22 февраля 1987 года) — американский художник, продюсер, дизайнер, писатель, коллекционер, издатель журналов и кинорежиссёр, заметная персона в истории поп-арт-движения и современного искусства в целом. Основатель идеологии «homo universale», создатель произведений, которые являются синонимом понятия «коммерческий поп-арт»)
Моих познаний в искусстве, возможно, и хватило бы, чтобы распознать картину Уорхолла, если бы она висела рядом с Ван Гогом или Дали. Но, разумеется, я не уверена…
— Уорхолл? Это тип с банками супа? Мэрилин Монро?
— Да, это он. Работа Делласандро не была такой уж безвкусной, немного мейнстрим. «Пустые комнаты» стало его прорывом.
— Ты говоришь в прошедшем времени. Он больше не художник?
Подруга склонилась ещё ближе, я тоже придвинулась.
— Он — владелец галереи на Фронт-стрит. «Железный ангел». Знаешь?
— Я пару раз проходила мимо, но внутрь не заходила.
— Это его галерея. Он и сам по-прежнему работает, и выставляет многих местных художников, — она ткнула пальцем на картины, развешанные на стенах кафе. — Те, что он выставляет в своей галерее, несомненно, лучше здешних. Время от времени его имя гремит. Но, на самом деле, он очень тихий и непритязательный. По крайней мере, в здешних краях. Тут его вряд ли можно упрекнуть.
— Хм, — я поглядывала на Делласандро, который медленно перелистывал страницы газеты, будто читал каждое слово. — Мне интересно, какого это.
— Что?
— Быть знаменитым, а потом… нет.
— Он, по-прежнему, знаменит. Только в другой ипостаси. Не могу поверить, что ты о нём никогда не слышала. Кстати, он живёт в кирпичном здании вниз по улице.
Я оторвала взгляд от спины Джонни Делласандро и посмотрела на подругу.
— Что ты имеешь в виду?
— То самое, дорогуша, — Джен закатила глаза.
— Что? Правда? Ничего себе!
Я снова бросила взгляд на мужчину. Мне
принадлежит один из кирпичных домов на Секонд-стрит. Предыдущие владельцы его частично ремонтировали, но мне придётся вложить в него ещё много труда. Дом, о котором говорила Джен, был прелестен. Прекрасно отреставрированная кирпичная кладка, новый водосточный желоб из латуни блестел на солнце, аккуратно постриженная живая изгородь окружала сад, похожий на парк.— Вы практически соседи. Не могу поверить, что ты его не знаешь.
— Я не знаю, кто он, — ответила я, хотя название «Пустые комнаты» после долгих раздумий показалось мне знакомым. — Не уверена, что маклер упомянул его в качестве аргумента продажи.
Джен рассмеялась.
— Возможно, и нет, потому что он живёт достаточно уединённо. И часто приходит сюда, хотя я давно его здесь не видела. Он ни с кем не разговаривает, предпочитает сидеть в одиночестве.
Я допила свой кофе и решила заказать бесплатную добавку. В этом случае мне пришлось бы пройти рядом с ним, и я смогла бы, наконец, рассмотреть его лицо. Джен, казалось, прочла мои мысли.
— Он себе цену знает, — заявила она. — Бог знает, сколько женщин здесь старалось придумать неубедительный предлог, чтобы раз за разом проходить мимо его столика. В точности, как Карлос. Я даже думаю, что Карлос единственный, с кем он разговаривал.
Я засмеялась.
— Правда? Почему? Он западает на мужчин?
— Кто, Карлос?
По моему твёрдому убеждению, Карлос — гетеросексуал, он таращил глаза на каждую женскую спину, если чувствовал себя незамеченным.
— Нет, Делласандро.
— Ах, дорогая, — вздохнула Джен.
Мне нравилось, когда она меня так называла. Будто мы дружили с незапамятных времён, а не познакомились пару месяцев назад. Переехать сюда из Гаррисберга оказалось мероприятием тяжёлым. Новая работа, новая квартира, новая жизнь — воображаемое прошлое осталось позади, но забыть его до конца я так и не смогла. Джен стала первым человеком, с которым я познакомилась на новом месте. Прямо здесь, в «Мокко». Между нами тот час же возникла глубокая привязанность.
— Да? — я вновь подняла на неё взгляд.
Прежде чем перелистнуть страницу, Делласандро лизнул кончик указательного пальца. В другое время этот жест не показался бы мне сексуальным. Похоже, Джен тоже передалось моё возбуждение, объяснить другими словами его чары я не могла. До сего момента я видела лишь его профиль и таращилась на его спину вот уже с четверть часа.
— Мы могли бы как-нибудь вместе посмотреть его фильмы. А там будет видно, я так думаю. Джонни Делласандро — это… легенда.
— Он не может быть такой уж большой легендой, иначе я бы его знала.
— Хорошо, — добавила Джен. — В определённых кругах он является легендой. Среди людей творческих.
— Думаю, я не слишком творческий человек, — я рассмеялась, не обращая внимания на её комментарий. Я пару раз была в Нью-Йорке в Метрополитен-музее, но, однозначно, не принадлежала к целевой аудитории.
— Это позор. На самом деле. И я уверена, что фильмы Джонни Делласандро испортили меня для нормальных мужчин.