Чтение онлайн

Добравшись до ближней скалы, Фрост затаился, осмотрелся. Никаких признаков жизни. Рамоновских солдат не заметно. Минуту спустя к наемнику присоединился Тиммонс, а десять проворных фигур торопились по светлому песку, растягиваясь цепочкой. Слишком светлый песок, подумал капитан. Луна светит вовсю. Нас видать, как на ладони. Скверно, скверно.

Легкое позвякивание оружия и аквалангов, жертвовать которыми не приходилось — предстояло еще вернуться на катер, — звучало в ночном безмолвии, точно грохот и лязг молотов по наковальне.

— Тише вы! — зашипел Фрост, и немедля опомнился. Люди, сообразил он, и без того движутся со всевозможными

Примерно двадцать минут коммандос пробирались по густому лесу, начинавшемуся и тянувшемуся дальше, за пределами пляжа. Затем британец, шагавший позади, наткнулся на Фроста и замер.

Фрост застыл первым, и заставил Тиммонса больно стукнуться носом о капитанский затылок. Англичанин не проронил ни звука, не задал ни единого вопроса.

Неподалеку звучали голоса.

Испанская речь.

Слишком быстрая и простонародная, не позволяющая разобрать ничего, кроме отдельных, незначащих слов. Беседовавшие, видимо, перебрасывались шутками: то и дело раздавался негромкий смех.

Не беда. На этот самый случай Фрост придумал прием столь же остроумный, сколь и несложный.

Капитан запустил руку в водонепроницаемый футляр, висевший на груди, вытащил и включил маленький, чувствительный диктофон. Такими пользовались экипажи транспортов, посылая домой “говорящие письма”. Крохотные катушки завертелись. Фрост перевел уровень записи на “максимум”, обернулся, приложил указательный палец к губам.

Тиммонс понял, кивнул, передал знак по цепочке. Фрост передал диктофон британцу, ткнул большим пальцем через плечо и осторожно двинулся дальше, преодолевая каменную россыпь — чрезвычайно удобную при данных обстоятельствах. Наемник мог пробираться, не рискуя быть замеченным в густой тени огромных глыб и валунов.

Россыпь начала уходить вниз.

Фрост, скинувший ласты и подвесивший их к брезентовому поясу, крался тише тихого. Теперь он очутился уже так близко от караульных, что смог уразуметь отдельные предложения целиком. Беседовали, разумеется, о женщине.

И еще о проклятых “гринго”, которым не сегодня-завтра посворачивают головы и кой-какие иные телесные части впридачу…

Новый приступ смеха.

Фрост различил силуэты обоих часовых. Он мог бы снять рамоновцев за две-три секунды, но подымать шум было просто глупо. Тем паче, что за человеческими фигурами в лунных лучах обрисовалось то, чего Фрост минуту назад и заподозрить не мог.

Каким образом доставили сюда подобную штуку сквозь непроходимые джунгли? По воздуху, что ли, перебросили? Но требуются огромные транспортные самолеты, соответствующие посадочные полосы — а уж этого у Эрнесто Рамона не водилось и в помине. Впрочем, какая разница? Здесь он, голубчик… Наверное, морем доставили…

Советский танк.

Фрост провел по лицу разом вспотевшей ладонью.

Ах, как скверно!

Зато становится ясно, как начинать высадку, за что приниматься в первую очередь.

Возвратившись к десантникам, Фрост уселся на валун и отрицательно помотал головой в ответ на безмолвный вопрос Тиммонса. Беседа часовых явно меняла свойство, теперь уж следовало обеспечить наиболее четкую запись.

Комунисты принялись толковать о береговой обороне.

Знаком велев одному из боевых пловцов перевернуть кассету, когда пленка подойдет к концу, Фрост поманил Тиммонса и опять устремился вдоль берега, тщательно огибая застывший, устрашающе могучий танк.

Пряные запахи джунглей

Впереди замаячила новая стальная громада.

О, Господи Боже мой!..

Всего танков оказалось шесть.

По меркам европейской армии — жалкая рота. По меркам предстоящего сражения — огромная, сокрушительная сила, способная смять, перемолоть и отбросить любой, сколь угодно решительный десант.

При условии, что сто пятимиллиметровые башенные орудия вообще позволят приблизиться к побережью…

Кроме танков, на кромке джунглей располагались пулеметные гнезда, окопы гранатометчиков. А немного дальше тянулась длинная траншея, снабженная бруствером и рассчитанная стрелков на пятьдесят. Возможно, больше…

Внезапная мысль заставила наемника сделать немедленную поправку в разработанном плане вторжения.

Близилось время возвращаться на катер и спешить назад. Тиммонс и Фрост повстречали своих людей у черты прибоя, в заранее условленной точке, сорок минут спустя. Наемник натянул на ноги ласты, на лицо — маску, с бесконечным старанием упаковал драгоценный диктофон.

Думал он сейчас лишь о двух вещах — нежданных и могших сослужить немалую службу. Но не своим нынешним обладателям, а как раз наоборот — ненавистному противнику.

Фрост размышлял о танках и траншее.

Десант, вероятно, окажется гораздо легче, нежели предполагалось.

И куда кровопролитнее.

Струившая желтоватый свет лампа раскачивалась над столом в кают-компании: подымался ветер. Фрост и одиннадцать остальных благополучно возвратились на “Ангел-Один”, Марина и Черныш Торрес, чьим родным языком был испанский, в четыре уха прослушали запись, испещряя листы бумаги необходимыми пометками.

Шел пятый час утра.

Фрост сделал большой глоток черного кофе, закурил, сощурился.

— Внимательно слушаю.

— Нас ожидают.

— И так понятно. Дальше.

— Знают нашу приблизительную численность, оценили огневую мощь. И пригнали танки! Madre de Dios! Фрост глубоко затянулся дымом “Кэмела”. Воцарилось молчание.

— Что будем делать? — серьезно осведомился Педро Торрес, глядя на капитана в упор.

— Перед самым восходом я высаживаюсь во главе отряда коммандос. И захватываю столь перепугавшие вас танки. Траншею заливаю бензином — его, наверняка, будет в избытке. А когда рамоновские ребята ринутся занимать позицию — конечно, если им заложит носы, и не почуют красноречивого запаха, — поджигаю горючее. Времени подробно инструктировать собственных людей у нас увы и ах, пока что нет. Посему атаку переносим на завтра

— На завтра?!

— Да. Конечно, это позволит неприятелю подготовиться получше, однако и нам сулит несомненный выигрыш.

— Но в чем?

— В слаженности. В скорости. В сознательности, целеустремленности всех действий.

Фрост окинул взглядом собравшихся вокруг стола.

— Теперь я требую стаканчик рома. Только высокий, объемистый стаканчик. Поскольку немедленной работы не предвидится, а спать хочу зверски. Всем, кто не занят корабельными работами, тоже отдыхать. Набираться сил. Силы потребуются, будьте уверены…