Чтение онлайн

— Да уже нэ свернешь, нэ убежишь. Ну, так что, давай традиционный.

— Чтоб у нас все было и нам за это ничего не было, — на сей раз без обычного энтузиазма, хотя и в тему провозгласил Михалыч, но былое спокойное веселье не вернулось под скромные своды. Что-то сломалось бесповоротно.

С того памятного дня вся троица стала еще осторожнее, даже ходили оборачиваясь, как в дурацких фильмах про шпионов. Заработанные деньги, стали казаться уж слишком большими, головы гудели от мыслей и вовсе не привычных: в каком банке открыть счет, в какой валюте держать. Вот уж действительно «нэ мала баба клопоту». [52] Доллар, евро, рубль, гривня, курсы валют,

маржа, депозитный счет, процентные ставки…

На ставшую привычной работу теперь ходили с каким-то усилием, словно неведомая опасность витала в воздухе. Остановиться, бросить все не хватило сил.

Одним ясным, но уже совсем прохладным октябрьским утром в поле, около сарайчика с той же табличкой «наладчик», появился незнакомец. Возник неожиданно, словно из-под земли вынырнул, — никто не заметил.

Был он достаточно рослым, жилистым, а выделялся разве что донельзя растрепанной шевелюрой. Дело было как раз в тот момент, когда все вместе выносили и укладывали в старенький газик металлические листы. Как специально. Лучше нет момента, чтобы накрыть с поличным.

— Ах, зараза, что же вы наделали? — без всяких предисловий воскликнул незнакомец, присел на корточки около баула, набитого микросхемами, ковырнул в нем рукой и схватился за голову. Он так и сидел рядом с полуоткрытой сумкой. Потом глянул на часы, которые красовались на левом запястье, нажал несколько кнопок, внимательно всматриваясь в циферблат, и снова охнул.

— Как же вы ее обнаружили? Так ведь хорошо спрятал! — Он недоуменно смотрел на горе-предпринимателей.

— Да вот… — начал было Васек, нашедший в себе силы сознаться. — Я и увидел первым.

— Да знаю я это теперь. Как назло, часы потерял, будь все неладно.

Незнакомец, казалось, говорил сам с собой, почти не обращая на них внимания. Потом поднялся, заглянул еще раз в сумку, почти доверху набитую варварски вырванными блоками и микросхемами, пнул ногой в сердцах, зыркнул так, что у всех похолодело в груди.

— Что же вы наделали, вандалы. Как же так можно? Чтобы я вас здесь не видел более! Живо убирайтесь! — Незнакомец прошел в сарай, гулко хлопнув дверью, даже не потрудился обернуться или сумку забрать, будто и не сомневался в том, что его приказ будет немедленно выполнен.

— Так что же получается, эта штуковина его? — не обращаясь персонально ни к кому, спросил Михалыч опасливым полушепотом.

— Слюшай, я чэловек нэ нэрвный, но у меня до сих пор под сэрдцем противно. Его это все, а мы разобрали-разломали.

— Ладно. Хуже, чем есть, уже не будет. Давайте сматываться. Честно говоря, и у меня что-то сердце ноет. Как глянул, так и похолодело, — признался Михалыч.

Васек в разговоре участия не принимал, но по суетливым движениям и торопливому, испуганному взгляду было и без слов понятно, что и он не на шутку встревожен таким развитием событий.

Буквально через десять секунд «газик» сорвался с места, только отпечатки протекторов на сырой бесплодной земле, словно следы на месте преступления.

В два часа ночи Михалыч вышел к сараю, ставшему за последние месяцы привычным местом общих сборов, и неожиданно увидел друзей-приятелей.

— Ну что, и тэбэ не спится, дорогой. Что дэлать бу-дэм?

— А почему мы решили, что этот патлатый и есть хозяин артефакта, — привычно обозначил проблему Михалыч, за несколько часов отошедший от недавних потрясений.

— Он хозяин, точно он, нэ может бит иначе, — грустно, будто думая вслух, заметил кавказец.

В этот момент словно дальний гром прокатился над степью. Вся троица выскочила наружу, на воздух. Ночь была безлунная, ясная и бесчисленные звезды, как сотни

и тысячи лет назад, безразлично смотрели из непостижимого далека на затерявшуюся где-то на задворках Галактики планету, греющуюся в лучах заштатного желтого светила.

Два еле заметных следа, будто тусклым фонариком прочертили небо от едва видимого Млечного Пути, почти за горизонт, к старым выработкам, куда они столько месяцев ходили как на работу. Все трое молча ждали продолжения, словно понимали, что оно непременно будет и что-то еще более невероятное обязательно должно произойти. Они даже не успели продрогнуть, когда спустя минут десять-двенадцать теперь уже три неясных следа, заметно ускоряясь, пронеслись в обратном направлении, и далекий победный гром снова расколол небо.

— Холодно уже, — нарушил тишину Михалыч, — пошли внутрь.

— Да-а, — безадресно промолвил Бичо, — дэла…

В повисшей тишине было слышно, как чем-то шуршит в дальнем углу сарая Васек. Спустя минуту он появился под светом лампочки, держа всем памятный почти правильной формы предмет.

— Пьять хвылын — и буде тэпло, я вже так робыв, — успокаивающе сказал он. Взял сверло и ловко проковырял неглубокое отверстие, в которое вставил охотничью спичку. Положил на металлический лист, который валялся прямо на земле. Короткая вспышка, а потом огонь словно исчез, в один момент втянувшись внутрь черного шара и буквально через секунд двадцать первая волна тепла распространилась вокруг.

Они выключили свет и сидели почти в кромешной тьме вокруг медленно раскаляющегося шара, который все ярче светился теперь удивительным, ровным, рубиновым цветом.

— Сколько же ты этих штуковин наносил? — спросил Михалыч, привставая, и отодвигаясь подальше от немыслимого жара.

— Да тришечкы, на килька рокив выстачыть… [53]

В полном молчании застыли они там, где уселись, и оставались неподвижными до тех пор, пока не стало чудиться, будто в рубиновых отблесках завораживающего, дивного огня по стенам сарая мечутся и прыгают в нелепом танце своем вокруг костра дикари, где шипит, истекая жиром, огромный сочный кусок мяса последнего мамонта на этой планете…

Мы познакомились зимой 90–91 годов. Он обращал на себя внимание «бетховенской» шевелюрой, пренебрежением к головным уборам и жестоким незнакомым акцентом. Наше случайное знакомство вскоре переросло в достаточно доверительные, приятельские отношения.

По сию пору помню удивление, которое он тогда вызывал. Переехать из благополучной Европы в разваливающуюся страну, осесть здесь, искренне пытаться осознать, понять процессы, которые тут происходят. Немного позже я узнал, что Харик — журналист и сотрудничал с несколькими газетами, собирал материал для книги о Союзе.

По прошествии нескольких лет мой добрый знакомый стал появляться в Харькове в качестве подданного РФ. Он обзавелся собственностью — домиком в рыбачьем поселке Нигда Калининградской области, недалеко от границы с некогда братской Литвой. Наши встречи были редки, хотя переписка продолжалась и стала особенно активной благодаря Интернету.

Где-то в 1995 году состоялся его дебют в русскоязычной периодике. В одном из Калининградских изданий появилось несколько его рассказов. Остается только гадать, почему именно в медицинских. Может быть, потому, что он учился в медицинском колледже до того, как ушел в журналистику, или в связи с неловким переводом названия всего цикла «Легкие истории» как «Легочные истории». Ошибку исправили, а издание решили не менять.