Чтение онлайн

Ну так вот, вышел я из базы еще до рассвета, чтобы успеть добраться в пункт назначения часам к пяти вечера, затем потратить на добычу артефактов до двух часов и у меня оставалось время до того момента наступления сумерек. Переждать ночь предстояло в землянке, которую мы с Вандалом месяц сооружали.

Немногословный сталкер подтверждая, кивнул головой.

— Она находится где-то метрах в семистах от опушки Рыжего Леса и выйти к ней я задумал по второй тропе, чтобы не пришлось возвращаться одним и тем же путем. По началу все шло без происшествий. Аномалии встречались редко, людей практически не заметил, только раз в бинокль видел, как несколько ходоков отстреливались от кого-то — наверное, опять заслали особые отряды по зачистке нашего брата. Ну да Зона с ними. Переждав, мне удалось найти одну из двух троп, которая к слову заросла, да так, что я еле нашел. Теперь приходилось не только избегать жгучего пуха, от которого порой и костюм не спасает, но и еще от какой-то висящей серо-коричневой дряни, мне не известной. Вот так, пробираясь через всю эту мерзость, иногда и на брюхе, я таки добрался до аномалии. Да, она действительно была велика: огромный, метров тридцать на тридцать разлом в земле, края которого, закручиваясь, вздымались на высоту пятиэтажного здания и где-то наверху срастались между собой. Я осмотрелся. В окрестностях никого — ни человека, ни мутанта. Вертолеты и беспилотники туда редко залетали, боясь угодить в воздушные электры, многочисленные в этой части Зоны. Оценив обстановку как относительно безопасную, я стал искать вход в аномалию. Внутри нее все было напичкано каруселями и мясорубками, да так, что долго не мог себе представить как

мне там артефакты искать. Мой детектор выявлял их на расстоянии не более четырех метров и пришлось изрядно постараться, чтобы найти вход в аномалию и не быть разорванным на куски. Обойдя ее кругом, я остановился. В одном из разломов, между уходящими вверх краями, мне, наконец, удалось найти относительно безопасный путь. В этой части доминировали карусели, эпицентр которых располагался не прямо на земле, а выше, метрах в двух от ее поверхности. Ну а поскольку аномалия-то вихревая, то частицы земли под ней закручивались, причем в туже сторону, в какую вращалась сама турбулентность. Получалось, что она сама себя выдавала, поскольку в том месте, где частицы пыли не кружились, можно было смело идти. Так я и сделал. На все про все у меня ушло минут сорок и вот, наконец, я обнаружил долгожданный артефакт. Это была Душа — ее синеватое сияние ни с чем не перепутаешь. Единственное, чтобы добраться до нее и взять, нужно пролезть между двумя каруселями, находившимися очень близко друг от друга. Я-то сам не маленький и мне пришлось снять рюкзак, чтобы протиснуться между ними. Ну, значится, распластался по земле бренной, и пополз вперед. Душа передвигалась на краю одной из каруселей, чей эпицентр находился в нескольких метрах от меня. Ох, и стрёмно было скажу я вам! Одно неверное движение и краевой вихрь аномалии мог бы меня затянуть в центр, а там… Не сидеть бы мне здесь, да не рассказывать обо всем этом. Но сноровку, не пропьешь, правда один мой знакомый утверждал, что сие утверждение спорное, однако это к делу не относится. Ползу на животе, и вот до артефакта остается каких-нибудь полтора метра. Вытягиваюсь я, как могу; в левой руке у меня автомат, правой пытаюсь дотянуться до Души. Естественно, эта сволочь перемещается и поймать ее весьма не просто.

И тут раздался протяжный вой. Внутри все похолодело, словно покрывшись льдом. Обладателя последовавшего за ним рыка я узнал бы из миллиона. Он принадлежал чернобыльскому псу. Дааа… Собравшись, я все-таки смог поймать Душу и, не делая лишних движений, добраться до рюкзака. Времени проверять дозиметром не было, поэтому просто бросил находку в контейнер. Встав на ноги, мне удалось пойти по тому же маршруту, которым и пришел, чтобы выбраться из Большой аномалии и… тут же пожалел. В том месте, откуда я попал внутрь, образовалась мясорубка, определенная мною по еле заметному колебанию воздуха. Стало значительно темнее, но все еще можно было разглядеть предметы. Проклятые тучи и так постоянно закрывают Солнце, что даже вечером без ноктовизора ни черта не разглядишь, поэтому мне пришлось активировать его на шлеме. Потратив с полчаса на поиск выхода из аномалии и осознав, что придется до землянки переть в полной темноте, меня начали одолевать мрачные мысли. Я уже пожалел, что не дождался выздоровления Вандала и мы не пошли вместе куда-нибудь к Агропрому за хабаром. Нет же, надо было попереться в эту западню… Но собрав в кулак все свое самообладание, мне все же удалось выйти к другому краю аномалии. В этих поисках позабылся услышанный вой и мне сдалось, будто зверь пробежал мимо, не решившись сунуться за мной в очередную причуду Зоны. Но я ошибался. Как только ваш покорный слуга перебрался через край, отделявший его от свободы, то увидел их . От удивления я потерял дар речи. На меня со злобой в глазах смотрели вперемешку дюжина мутантов, от псевдособак и кабанов, до кровососа. В зелено-черном цвете прибора ночного видения мне было видно, как сверкают их глаза, отражая жалкий свет, затерявшийся в сумеречной тьме. Нас разделяло не больше двух десятков шагов и я четко видел, как они практически неподвижно стоят, словно выжидая когда я выйду и они смогут меня растерзать. Помню бешенный стук сердца и каждый его удар отдавался в голове. Время словно бы остановилось и мой мозг просто отказывался верить увиденному. Никогда прежде я не замечал, чтобы разные мутанты охотились в таком количестве вместе . Даже самый матерый контролер не смог бы их удержать в повиновении. Вдруг все это дьявольское племя разом побежало на меня в явном желании поужинать человечиной. Мне некуда было деваться; в такой ситуации убегая, я попал бы в аномалию и, скорее всего, от меня осталась бы куча ошметков, поэтому моей реакцией стала очередь из автомата. Помню, как уродливая, облезлая морда слепой псевдособаки оказалась в трех шагах от меня и как я высадил длинную очередь в ее широкую пасть… В тот миг, мужики, все стало ясно: мне конец. Но ни удара, ни укусов, не последовало. Я зажмурился в ожидании, когда твари запрыгнут внутрь аномалии, чтобы мною полакомиться. Однако когда открыл глаза, то увидел, что их силуэты словно растворялись в воздухе. Еще мгновение — и их вовсе не стало. У меня перехватило дыхание, но, совладав с собою, я все же вылез наружу. И только тогда я понял — это были фантомы. А кто создает фантомы? Правильно, чернобыльский пес. Значит, эта скотина никуда не делась, а устроила мне весь этот спектакль в надежде, что я, отбиваясь от ложных целей, не обращу внимания на истинного врага и тогда псина перегрызла бы мне глотку. Как только догадка созрела у меня в голове, тут же послышалось шевеление в кустах. Чернобыльский пёс не смог меня обойти и выдал себя неверным движением. Еще секунда и стал заметен его взгляд. В нем была такая злоба, от которой у меня в жилах застыла кровь. Я видел, тварь точно знала неизбежность схватки. Она могла рвануть в чащу и мне не удалось бы ее нагнать, но голод толкнул на бросок. Все эти переживания длились не больше секунды, однако и этого хватило. Чернобыльский пес бросился на меня и виднелась его вздыбленная, местами вырванная шерсть, с обнаженными ранами, полученными от своих сородичей. Тогда я метнулся вбок и, перекатившись, провел очередь свинца в тварь… Мне точно не известно, как получилось, что я попал с первого раза в зверюгу, но скорее всего, изнуренная голодом она потеряла свою увертливость. Честно скажу, в тот день Зона была со мной. Я подошел к псине, чтобы посмотреть на нее вблизи. Она ничем не отличалась от своих собратьев: та же уродливая огромная пасть, наполненная множеством трехсантиметровых зубов, те же короткие уши и всклокоченная серо-коричневая шерсть. И хотя пули перебили ей ноги, а также продырявили бок, она все еще была жива, но даже не скулила от боли. Наверное, из последних сил это порождение Зоны создало фантом кровососа, точнее подобие мутанта. Слабость не дала ей до конца сформировать его образ и тогда лишь расплывчатое призрачное видение медленно направилось ко мне. Но я был милосерден и выстрелом в голову прекратил мучения чернобыльского пса. В последний раз он посмотрел на меня своим полным беспомощной ненависти взглядом. Фантом исчез. Закончив рассказ, Косматый смотрел, не моргая в одну точку. Было видно, какое сильное впечатление произвел на него тот случай. Первым прервал наступившее молчание Уголь и, на сей раз осторожней подобрав слова, он произнес:

— Выходит, теперь некоторые мутанты усовершенствовали свои способности. Но почему?

— Не знаю, — задумчивым голосом ответил Косматый. Он все еще будто пребывал на том месте, где лежала умирающая псина. — Ответ один: ЗОНА.

— Хм, получается, — начал Меткий, — если одну аномалию в поведении мутантов еще можно считать случайностью, то две — это уже тенденция.

Сталкер сделал зарубку себе в памяти. Теперь у него имелась информация, которая может ему пригодиться и ежели придется столкнуться с чем-то подобным, то это не станет неожиданностью. Как говорил один великий полководец: предупрежден — значит, вооружен.

— Послушайте, тут у меня тоже случилось одна история, — скороговоркой принялся рассказывать Уголь, чтобы не забыть. — Иду я через болота и вижу…

Новичок не успел договорить. Раздался пронзительный вой сирены и в это же время откуда-то сверху из динамика донесся знакомый всем грубый голос главы Долга Зорина:

— Внимание! Начинается Гон мутантов! Всем задействованным подразделениям занять боевые позиции на северной стороне! Сталкеры! Тем из вас, кто может помочь в отстреле

мутантов срочно заступить на свои посты! Через секунду весь Бар стоял на ушах. Все ввалились в проход, стремясь первыми добраться в оружейное хранилище. Косматый встряхнул головой, словно выходил из оцепенения, и тут же стал похожим на самого себя.

— А ну чего расселись?! Или хотите пропустить все веселье?! Вставайте радиоактивное мясо, у нас сегодня будет интересная шоу-программа! — орал Косматый и остальные гурьбой кинулись за ним. Ветеран, благодаря своим габаритам и авторитету, без особых церемоний распихивал в стороны всех, кто стоял у него на пути, пока не добрался до своего сто четвертого «Калашникова». За ним последовали Меткий, Вандал, а также Уголь, для которого, оказалось, это был первый Гон со времен, когда он впервые оказался на базе Долга. Разобрав свои автоматы и винтовки, толпа сталкеров выбегала из подземелья Бара, но никто уже не кричал. Ощущалась тяжелая атмосфера, напоминавшая ту, которая чувствуется перед выходом боксера-претендента на ринг, где ему предстояло сразиться за чемпионский пояс. Сосредоточенные, все старались сохранять самообладание и настрой, когда в крови кипел адреналин. Никто не произносил ни единого слова, но напряжение было таким, что казалось сейчас пройдет мощный разряд. Дождь закончился и за ним последовал густой туман, который теперь плотной пеленой заполнил окружающее пространство. Даже обшарпанные стены цехов плохо виднелись уже в двадцати шагах, но практически все, кто находился длительное время на территории базы, хорошо знали ее изнутри и добирались до вышек даже в тумане. Практически любой сталкер, задействованный в отстреле мутантов, был закреплен за определенным постом. Это делалось во избежание путаницы в момент нападения на базу и каждый четко знал, куда ему идти. Меткий свернул чуть правее и вышел к позиции, где его ожидал долговец по фамилии Стешенко. Этот хмурый сержант был весьма толковым стрелком и Меткому не раз доводилось бок о бок с ним отстреливать мутантов еще несколько лет назад. Тогда, да и сейчас, многим неопытным сталкерам это был один из немногих источников заработка. В то время первым, кто его взял в рейд по отстрелу крупной стаи псевдособак, стал именно Стешенко.

Махнув рукой Косматому и его напарникам, сталкер отправился к своему пункту назначения, пройдя мимо сложенных бетонных плит, покинутых здесь еще со времен первой катастрофы. Он завернул за угол и подбежал к невысокому зданию, которое раньше служило ни то складом, ни то цехом, но сейчас пребывало в полностью заброшенном состоянии из-за особо высокого фона внутри, а потому использовать помещение как жилье или хранилище не представлялось возможным. На одной из серых стен была приделана наружная лестница, которая за долгие годы изрядно проржавела, а отдельные ее ступени просто отвалились. Благо лезть приходилось не высоко — не более пяти метров. Размявшись, Меткий забрался на крышу здания, покрытой старым, грязно-черным потрескавшимся рубероидом, и побежал к её противоположной стороне. Там за бронещитами находилось двое бойцов «Долга». Заприметив Меткого, спешившего к ним, один из них, подзывая, махнул ему рукой. Им и был сержант Стешенко, коренастый мужик лет сорока пяти, стоявший за ручным пулеметом Калашникова или РПК, который он умастил на один из щитов.

— Ну что, сталкер, пришел подстрелить чего-нибудь на ужин? — дружелюбным басом, приглушенным маской противогаза, спросил долговец.

— А то. Если получится сварганить радиоактивный шашлык, обязательно позову, — отозвался Меткий.

— Это точно, с рентгенами. У нас по-иному не бывает!

Второго долговца сталкер не знал. В знак приветствия, тот лишь молча кивнул ему головой. Долговец держал в руках СВД, проверяя все ли в порядке с его оружием. Уперев винтовку также на бронещит, боец начал регулировать оптический прицел, настраивая на нем яркость сетки. Снайперы выполняли функцию наблюдателей-корректировщиков для остальных и именно по их наводке работали расчеты пулеметов. Самому Меткому досталась роль защиты на последнем рубеже. Это означало, что в его задачу входил отстрел мутантов, которые смогли уцелеть после минных полей и смертоносного огня пулеметов. Как показывала практика, очень часто местные твари добегали до стен зданий, образовывавших защитный рубеж, перепрыгивали их (да, и такие экземпляры попадались), и даже прорывали блокпосты, буквально сметая их. Вот именно на случай, если тварей не останавливали на первом рубеже, в дело вступали автоматчики, которые были мобильней своих коллег. Кроме того, в самой базе имелась внутренняя линия обороны, состоявшая из опорных пунктов возле ключевых объектов. Когда кто-либо прорывался внутрь, то именно они выполняли роль последнего рубежа защиты, призванного продержаться до прихода помощи с других частей базы.

Метрах в двадцати от них, уже на другом здании, находилась еще одна подобная конструкция, с аналогичным подбором стрелков, включая новоприбывшего сталкера. Дальше, перед высоким забором, опоясывавшим базу по периметру, располагались дозорные вышки, с постами из двух-трех наблюдателей. Между ними находились прожекторы дальнего действия, закрепленные на специальных двадцатиметровых мачтах, которые долговцы совместными усилиями устанавливали еще при генерале Воронине — бывшем главе группировки. Слева от здания, где находился Меткий с долговцами, имелся основной вход, прегражденный блокпостом. Перед ним бойцы установили зенитную установку ЗУ-23-2, которую направили прямо на единственную дорогу, выходившую из северной части базы. Получалось, что если зверьё побежит от взрывов мин в единственный вход, то их ожидает «теплая» встреча перекрестным огнем «зушки» и еще нескольких «кордов» в придачу. Ни одно живое существо не выдержит такого огня. Хотя надо всегда помнить, что в Зоне всякое бывает.

Поскольку дорога, ведущая на базу имела стратегическое значение, то кроме блокпоста и бойцов на зданиях по обе стороны от него (в том числе и Меткого, который в случае надобности мог помочь огнем), ее прикрывали ДЗОТы. Один из них соорудили чуть дальше, по левую сторону от блокпоста. Их построили перед самым забором и вход туда проходил под ним. Таким образом, несшие пост в этом фортификационном сооружении спускались в него непосредственно из территории базы и не подвергались риску быть атакованными при выходе за ее пределы для попадания внутрь ДЗОТа. Практически каждый постовой имел при себе специальный защищенный монитор-регистратор, на который передавались изображения с нескольких наружных тепловизионных камер, установленных в ключевых местах. Раскошелиться на них долговцам пришлось после того, как внутрь территории сумел пробраться кровосос. Этот опаснейший представитель здешней аномальной фауны, находясь в стелс-режиме, перебил тогда с полдюжины человек и теперь никому не хотелось разделить судьбу своих бывших сослуживцев. Безопасность превыше всего. Вот и сейчас Стешенко достал монитор, экран которого делился на две части, куда передавалась картинка по радиоканалу. Половина экрана показывала картину в видимом спектре с обычных камер, а вторая показывала тот же участок местности, но в тепловом диапазоне. Сержант закрепил портативный монитор на щите и произвел настройку. Спустя минуту, на экране появился вид участка, за который они отвечали.

— Внимание! Боевая готовность! — раздался голос Зорина в радиоэфире. — Датчики зафиксировали движение значительного количества мутантов, движущихся по направлению к базе! Как только они появятся в зоне прямой видимости открывать огонь без команды! Повторяю, открывать огонь без команды! Практически разом включились прожектора, разорвавшие своими мощными лучами сумеречную мглу. Напряжение росло ежесекундно и все пристально вглядывались в туман.

Существо долго сопротивлялось ментальному давлению, невесть откуда взявшемуся еще несколько дней назад. Сначала оно было слабым, еле ощутимым, но со временем его сила возрастала и действие становилось все невыносимее. Оно, по какой-то неведомой причине, заставило выбраться существо из своего логова, где то спало после удачной охоты. Ментальный сигнал тогда был подобен назойливому насекомому, которое раздражало, но не причиняло особых хлопот. Но потом это действие становилось все отчетливее, все мощнее, пока не вынудило зверя выйти из своего убежища и не заставило его бежать. С каждой секундой ментальный импульс из слабого уголька злости перерастал в пламя такой ненависти, которой зверь не ощущал никогда. Все его естество, каждая клетка могучего тела жаждало уничтожения. Однако приступ необузданной ярости не был хаотичен, нет, он имел четкую цель. Если бы зверь мог, то наверняка удивился тому, что остальные существа, не принадлежавшие к его виду, бежали рядом с ним и ему почему-то не хотелось их растерзать. Подобно зверю им было все равно, что с ними рядом бежит их злейший враг. Все они устремились вперед, туда, где должны найти… кого? Им это было неведомо. Но чья-то воля гнала их и существа ничего не могли с этим поделать.