Араб с острова Банда
Шрифт:
У нас были хорошие пробковые жилеты, которые спасли жизни многим матросам и мне в том числе. Три корабля мы потеряли, но не потеряли ни одного человека. Единственным положительным моментом было то, что наши матросы прониклись к своим капитанам исключительным доверием.
С этими нашими достижениями, хорошо прорисованной картой Южной Америки я и прибыл к королю Мануэлу в пятнадцатом году, получив от него наивысшую степень благоволения и Острова Специй в придачу.
Фернандо к тому времени шёл тридцать пятый год, но он был уже несколько раз ранен. Хромал на обе ноги, часто болел, застудив лёгкие на «ревущих сороковых». Обзаведясь несколькими
Золото мы перерабатывали здесь же. Самородки не требовали очистки. Их переплавляли, выливали «кругляши» и чеканили английские фунты. Потери при выплавке золота без присадок были большие, но золота было много.
В «той академии» меня учили многому, и фальшивомонетчество не являлось исключением. Подделка печатей, штампов, изготовление документов требовали определённых навыков, коими я обладал в достаточной мере, чтобы суметь изготовить штампы. Именно поэтому подозрений наша финансовая деятельность не вызывала.
Корабли с древесиной уходили в Англию, где она продавалась за фунты. Фунты с нами изготовленным довеском клались на мои депозиты и депозиты моих доверенных лиц.
Дело в том, что, продавать корабли иностранцам запрещалось законами всех тогда существующих стран под угрозой смертной казни. Поэтому мы были вынуждены открыть депозиты в Англии, Голландии, Франции, Испании, Италии на моих, вдруг разбогатевших работников из числа особо доверенных лиц. Иначе, ни о каких кораблях мы не могли бы и мечтать.
Я вывозил моряков на родину, оформлял на них купчие, доверенности, дарственные и иные документы и возвращал назад в Бразилию. Далее их нахождение на «родине» не требовалось. Чему они были искренне рады.
Среди наших первопоселенцев было немало персон из сильно обнищавших аристократических родов. Особенно Англии и Испании. Особенно Испании.
Реконкиста закончилась, а обещанных короной земель младшие дети дворянских семей не получили. Многие отправились осваивать Новый свет, и многие уже вернулись оттуда, не найдя там ни золота, ни земли.
На изготовленные в иных странах корабли мы усаживали команду из местных матросов и продавали команду Альбукерку. Иначе было нельзя. Местные портовые власти накладывали лимит найма иностранных моряков. А в дальнейшем, капитаны, оставив лучших, худшим создавали невыносимые условия, и те списывались в Малакке при первом же удобном случае, а я комплектовал их индейцами, окончившими навигационную школу.
1519 год. Испания.
— Вы нашли капитана? — Спросил Карлос Первый[1] у маркиза Иламо.
— Нашёл, ваше королевское величество. Это один из бывших капитанов Маркиза Жанейро. Принимает в Севилье только что спущенный на воду собственный корабль.
— Жанейро, это тот португальский выскочка? Сын Диаша? Тамплиер?
— Да. Мы с вами именно его и обсуждали.
— Да… Этот… Маркиз… Высоко поднялся на наших специях, если его капитаны покупают собственные корабли. Сколько он у Диаша отслужил?
— Пять лет, ваше императорское величество.
— Что со звездочётом? Отдал свои записи?
— Нет, ваше...
— Давай просто поговорим, Джираломо.
— Не отдал. Говорит,
всё в голове. И расчёты, и таблицы. Но нам они и не нужны, мой император. Вы же знаете, я сам ходил под парусами и сейчас бы… Если бы вы отпустили, то сам бы пошёл.— Здесь дел по кипу[2], — отмахнулся Карл. — Пусть им займутся наши братья. Почему нам не нужен звездочёт?
— Пролив в Восточное море открыт. Магельянш назвал море «Тихий Океан». Мануэл карты спрятал в хранилище, но оно доступно его капитанам, и мы получили их копии. Да и Мартинес, так зовут «нашего» капитана, самолично проходил из Атлантического океана в Тихий, и обратно. Так, по крайней мере, он рассказывал своим друзьям в кабаке. Тот, что у арсенала… Он каждый вечер там. Уже неделю. Проживает там же в верхних апартаментах. В первый вечер отдал хозяину золотой английский фунт и ни в чём себе не отказывает. Но особо никого не угощает и не шикует. Прижимистый. Мои люди подпоили его и обыскали вещи. Ничего интересного. Даже больших денег нет. Похоже, золотой был единственным.
— Однако, корабль строит?
— Построил.
— Большой? Какой тип?
— Проект был предоставлен им на пергаментах год назад. Весьма детальный и понятный. Но необычный. Похож на английскую каракку «Грейт Гари».
— Перерисовали?
— Да, сир.
— Говорили с ним? Что он хочет? Для чего ему корабль? Амбиции?
— Амбиции одни — деньги. Он бредит мускатным орехом. Мечтает наняться к Диашу, но говорит, что у того своих кораблей хватает. Пока наши интересы ему не раскрывали.
— Я не зря сказал про дела. Дел много. Я в Севилье ненадолго. Решайте с ним. Приглашайте во дворец. Обещайте долю от пряностей. Один остров, наконец из шести открытых. Наследники у него есть?
— Нет, мой император.
— И не будет…
1519 год. Декабрь. Испания.
Мартинес сидел за столом и ковырял ложкой гуляш с гороховой кашей. Командировка подходила к концу, а большая рыба не клевала. Видимо командир ошибался в своих расчётах. Стол, за которым сидел Мартинес, был пуст. Собутыльникам он надоел своими разговорами про специи и жадностью. Это Мартина радовало. Можно было посидеть и спокойно поесть.
Он понимал, что, скорее всего, те трое, что выпытывали у него не только про путешествия, про пряности, но и про семью, и где вырос, это именно те, что нужны командиру, и что крупную рыбу надо ждать. Поэтому он наслаждался тишиной и покоем уже несколько суток.
Его парусник был уже почти собран. Оставались некоторые работы по рангоуту и механизмам, да никак не могли подвезти запасное имущество и снабжение. Оно не подвозилось специально. Чтобы иметь повод задержаться с выходом.
В Севилье я купил несколько складов и заранее начал завозить в них снабжение и комплектующие для снаряжения судна. Один склад организовали под парусно-канатный цех. То есть, корабль ждал своё, давно лежащее на складе.
Мартинес задремал, прислонившись левым плечом к стене, и, вероятно, проспал какое-то время, потому что, когда открыл глаза, то увидел прямо перед собой какого-то чёрного субъекта. Рядом с ним сидел второй, а рядом с Мартинесом на скамье третий.
Все трое взялись за только что принесённые кружки с вином. Даже скорее не кружки, а кувшины, или бутылки с широким горлом.
— Выпьешь с нами? — Спросил чёрный.
— У меня пусто.
Все трое дружно отлили Мартинесу вина, и тому пришлось поднять кружку.