Чтение онлайн

Постепенно ребята почувствовали себя настоящими «избранными», ведь никто из тупи не плавал на таких больших пирогах. Я им это внушал ежедневно, повышая самооценку, и вскоре понял, что из них могут получиться отличные мореходы. Индейцы были умны.

Так вот… Мы тогда двигались вдоль берега, каждый вечер останавливались и проводили разведку. Тупи быстро распознавали, есть рядом другие тупи, или нет. Чаще всего деревни вблизи устьев рек были обязательно. И мы их брали. Я тоже участвовал в сражениях по старой схеме. Нельзя было терять боевые навыки и вожжи управления войском.

Однажды меня зацепила отравленная ядом

кураре стрела, но Санчо меня откачал. Без шрамов и шишек тоже не обходилось, но я уже так хорошо знал местную флору, что мог заживить любую рану. Причём, здесь росло одно растение, корень которого индейцы жевали постоянно во время походов. Это растение стимулировало организм на заживление и регенерацию ран. И, вероятно, являлось антибиотиком, потому, что даже глубокие проникающие раны не гноились, если их заливать его соком.

Корень растения был мясистым и кисловато-горьким на вкус. Он легко утолял жажду. Растение росло почти на каждом шагу, но в сумке индейца несколько корней имелось всегда.

Я предполагал, что когда-нибудь южнее нашей земли появятся иные собственники, и, давая наставления «вновь обращённым» индейцам, предупреждал их об этом, рекомендуя уходить на север.

Так постепенно тупи — «поедатели креветок» захватили всё побережье Южной Америки. Они любили воевать.

Расставаясь с новыми колонистами я «вдруг» высказал «неожиданно» пришедшую мне мысль: «А не проводить ли мне вас до места назначения?». Офицеры дружно идею поддержали, и мы продолжили нашу дегустацию местного «горячительного продукта» в апартаментах джонки. Могли всё же китайцы строить корабли… Могли... Это отмечали все на ней побывавшие.

Всех поражала система вентиляции. Откуда-то всегда поддувало. Я-то знал откуда… В зависимости от направления ветра, можно было открыть одни и закрыть другие заслонки. Главный принцип вентиляции — создание разряжения воздуха на выходе, использовался китайцами на все сто процентов. Благодаря ему и в трюмах было сухо, и в каютах прохладно. Относительно наружного воздуха, конечно.

Проводив новых колонистов до точки назначения в устье Риу Гранде, я развернулся обратно и на следующий день «нырнул» в Лагуну Имаруи, где высадился со своим «спецназом» в устье реки и двинулся вглубь болот по мосткам, расходившимся в разные стороны, но сходившимся, я знал это, у невысокого холма, на котором располагалась небольшая деревушка Народа Имаруи.

Народ Имаруи был интересен тем, что их мужчины и женщины имели равные права и обязанности. И жили раздельно. На одной стороне лагуны жили женщины, на другой мужчины. Два раза в год на какие-то их праздники сначала мужчины приезжали на женскую сторону, в другой раз — женщины на мужскую.

Поэтому и завоёвывать их пришлось «дважды». Женщины не сдавались и воевали ожесточённо, так же, как и мужчины. Нисколько не хуже. Традиции каннибализма по всему побережью были аналогичными за некоторыми нюансами, посему я приобрёл здесь послушных воле богов и беспрекословно мне подчиняющихся воинов-амазонок.

— Здравствуйте, женщины! — Крикнул я, ступая на крепкую землю.

Из хижин сначала весело выбежали самые младшие «амазонки», потом их сёстры и матери. Без оружия они не ходили, используя копья, как слеги.

Жизнь на болотах диктует свои условия и формирует привычки.

Несколько женщин вышли вперёд и прикоснулись к моим рукам, а потом поднесли свои пальцы к своему сердцу и ко лбу. Так выражались на языке жестов любовь и преданность.

— Нам надо поговорить, — сказал я главной воительнице.

— Твоим людям надо уйти, — сказала она.

— Они оставят подарки и уйдут. Мы уважаем ваши традиции.

Ребята Санчо выложили из сумок соль, сахар, рис, муку и ушли.

— О чём ты хочешь говорить, высший дух? Или пришёл тот день, о котором ты говорил?

— Да, Марго. Пришёл день вам уходить. На моей земле тоже много болот. Мне нужно, чтобы вы были ко мне ближе.

— Мы готовы. Тебе нужна наша сила?

— Да, Марго.

— Это хорошо. Мы готовы, — повторила она.

Она задышала глубже. Её грудь, зафиксированная плетённым из кожи каймана ремешками возбуждающе воспряла сосками вверх.

— Ты думала над моими словами, о том, что вам придётся жить рядом с мужчинами?

— Думала. Это не меняет наших традиций, если к нам не будут относиться, как к женщинам.

В более правильном переводе слово «женщина» на языке имаруи имело более широкий смысл и означало: «существо неопределённого пола, рожающее детей, ублажающее и кормящее мужчин».

— Всё будут относиться к вам, как к моим воинам. Не иначе. Собирайтесь.

Амазонки собрались быстро. Через тридцать минут мы отчалили, вышли из лагуны и пошли в Жанейро.

Пока я говорил с амазонками, Санчо с двадцатью своими бойцами осматривался в Рио-Гранде. Мы ушли, а они, пересев на окружившие корабли индейские пироги, высадились незаметно для вновь прибывших колонистов, на берег и сейчас вели за ними наблюдение.

Колонисты установили шатры на противоположном от деревни индейцев песчаном берегу устья реки, и стали вырубать кустарник и деревья, подготавливая площадку для установки форта.

Индейцы, с интересом рассмотрев предложенные им на обмен стеклянные и иные украшения, взамен ничего не предложили, даже еды.

— Странные здесь дикари, — сказал дон Коутиньо капитану флагмана. — Я многих видел: и в Африке, и в Восточной Индии, и все они с удовольствием меняли еду на украшения. Они все любят украшения. Особенно мужчины. И Фернандо рассказывал, что здесь тоже любят бусы.

— Странные индейцы! Согласен! И вид у них угрожающий, а страха в глазах никакого.

— И почтения, — добавил монах.

Они втроём ещё не сходили на берег, хотя каждому очень хотелось ощутить ногами земную твердь, но странное поведение аборигенов настораживало опытных колонизаторов.

— Оставьте на борту усиленную вахтенную команду, капитан. И хорошенько осветите ночью борта.

— Будет исполнено, командор.

Стемнело быстро. Вахтенные трёх парусников всматривались в чёрные волны лагуны. Всхлипывающие звуки ударявших в борта волн наводили тоску. Усиливало неприятное чувство тревоги излишне «синкопическое[3]» бухание барабанов и заунывное дудение и сопение флейт, доносившееся с освещённого кострами индейского берега.

Прошло очень много времени после заката, прежде чем вахтенные заметили приближающиеся сначала огни, а затем и силуэты освещённых факелами пирог.