Апостол
Шрифт:
Я раньше упоминал беспристрастность и безэмоциональность жнецов. Но теперь мне казалось, что на их черепах отражается гнев. Ранее сомкнутые челюсти раскрылись, будто изображая немой крик. И это снова меня безумно радовало. Напоследок покошмарить самих слуг Тёмной Госпожи! Что может быть лучше? Жаль, что только рассказать об этом уже никому не удастся.
Но вдруг жнецы резко остановились, и по саду разнёсся голос:
— Довольно.
Причём это был даже не голос, давящий на барабанные перепонки. Я его будто слышал вовсе и не ушами. Он пронзал само моё естество и естество этого
— Почему ты противишься своей судьбе? — спрашивал голос.
И в отсутствие у него звука как такового я даже не мог определить, к какому полу он относится. Хотя я бы поставил на женский. По крайней мере, мне так казалось.
Я и щитоносец застыли в боевых стойках плечом к плечу, не сводя глаз со жнецов. Но я всё же ответил, срываясь на крик:
— Верни мне её! Верни мне Аску!
Незримый собеседник, будто не ожидал такого ответа, поэтому на несколько секунд повисла гробовая тишина. Но всё же вскоре он ответил:
— Всё происходит согласно незыблемому закону. Живое должно умереть. Рано или поздно. И никому не позволено нарушать законы равновесия.
— Неужели никому? Разве бездна не плевала на все законы и на это равновесие?!
И вновь повисшая тишина заставила меня внутренне возликовать. Я уколол в самую больную точку. И пока Смерть не нашла доводов против, я решил давить дальше:
— И мы оба прекрасно видим, что тот, кто соблюдает законы, проигрывает перед тем, кто плевал на правила! Бездна вот-вот поглотит Землю. И ты знаешь, к чему это приведёт. Её натиск на остальные миры усилится многократно. Смертным будет уже просто невозможно противостоять её новым силам.
Смерти вновь было нечего ответить, а я лишь начинал заводиться и говорить уже с укором:
— Аску убили именно таким оружием! Смесью человеческих знаний и сил бездны! Этого ты ждёшь?! Чтобы те, кто поддастся пагубному влиянию на новых мирах, получили огромное преимущество перед сопротивляющимися?!
Я ждал её ответа. Но Смерть будто обдумывала всё мною сказанное. Однако через несколько секунд всё же спросила:
— И что ты предлагаешь? Разве твоя Аска сможет остановить Вечножаждущую в вашем мире?
Я покачал головой:
— Она нет. Зато я смогу! В моих руках уже два её сердца, и на Земле больше нет того, кто был бы в силах захватить остальные. Но без Аски плевал я на Землю! И плевал я на остальные миры! Катитесь вы все в бездну! И пусть она вас поглотит!
Я демонстративно выпустил свою косу из рук, бросив её на траву, показывая, что мне уже всё равно. И лишь от решения Тёмной Госпожи зависит вся дальнейшая судьба мироздания.
Я бы хотел сказать, что мне и правду было всё равно. Но мои виски пульсировали в такт биению сердца, отстукивающему каждую секунду ожидания. И каждая секунда казалась настоящей вечностью. Пока Тёмная Госпожа не приняла решение.
Мой напарник напрягся, когда жнецы пришли в движение. Но тут же расслабился, когда стало понятно, что они опускают свои косы. Медленно через их армию протиснулся ещё один жнец и завис прямо передо мной. Он не выражал агрессии, а лишь буравил меня глазницами своего черепа, будто изучая, что я такое.
Наконец, его ладонь поднялась и протянула мне нечто, похожее
на малый оракул. Только он был куда сложнее, и его линии были куда запутаннее всех оракулов, виданных мною ранее.— Что это? — спросил я.
Но ответил мне внезапно щитоносец. С придыханием из-под его забрала донеслось:
— Оракул Апостола смерти.
— Как это понять?
— Тебе предлагают стать её чемпионом. Это величайшая честь.
Однако я не спешил разделять этот трепет:
— Честь или ярмо? — спросил я скептически.
— И то и другое, — ответил мне щитоносец. — Принимая статус чемпиона, ты получаешь право пользоваться особыми привилегиями и силами своего плана. Но при этом будешь обязан исполнять его волю в реальном мире.
Как бы подтверждая слова щитоносца, жнец продемонстрировал мне ещё и пергамент. На нём не было букв, но стоило мне лишь на него взглянуть, и я понял, что это новый договор. Точнее, даже не договор, а задание для чемпиона Смерти.
— Я знаю, что ты не хочешь становиться ничьим рабом. Поэтому условия будут максимально прозрачными, — оповестил меня голос. — Останови бездну на Земле. Для этого я дам тебе силы Апостола.
— А Аска?!
— Её тело живо. Поэтому я смогу вернуть её душу.
Я был настолько рад, что даже не верил в услышанное. Такого просто не бывает! Не бывает, чтобы всё внезапно могло окончиться так хорошо! Да, я становился послушным цербером на цепи у Смерти, но я уже давно понял, что абсолютной свободы не существует. Свобода обеспечивается силой. А может ли смертный быть сильнее целого плана?
Но я колебался. Колебался именно из-за того, что всё не могло окончиться так хорошо. Да, мне придётся ввязаться в эту войну планов, но где-то в глубине души я понимал, что мне не отвертеться от этой борьбы, как бы я не старался. Слишком большие силы были мне даны. Но теперь, после того, что случилось с Аской, я должен был отомстить. Отомстить всем, кто, как бы то ни было, был причастен к её смерти. И явно здесь было дело не только в людях. Больше всех виновата была бездна. И теперь я сделаю всё, чтобы Вечножаждущая пожалела о том, что породила меня.
— Я согласен, — молвили мои губы.
А сбоку я услыхал облегчённый вздох щитоносца:
— Я уже боялся, что ты поступишь как обычно.
Я обернулся к случайному напарнику и, наконец, задал вопрос:
— Кстати. А ты кто вообще такой?
— Ну вот! Старых друзей не узнаёт! — как-то обиженно воскликнул щитоносец и ухватился за свой шлем.
Мои глаза полезли на лоб, когда я увидел улыбающегося во все зубы старого друга. Без промедления я заключил его в объятия с ошарашенным криком:
— Марис!
— Тише! А то броню сломаешь! — рассмеялся щитоносец.
— Но как? Откуда? Разве ты не…
— В аду? Нет, — покачал головой Марис. — Посмертие не ограничено лишь Преисподней и Эдемом.
Он обернулся и многозначительно посмотрел на приоткрытые врата.
— Что там? — спросил я.
Щитоносец пожевал губами и выдал:
— М-м-м… Наверное, чтобы не углубляться в лишние объяснения, проще всего будет применить слово Валгалла.
Я удивлённо посмотрел на щитоносца, а потом на врата: