Чтение онлайн

Первые две попытки окончились неудачно.

После чего водитель на капоте разбитого автомобиля, словно только что увидев третьего человека, взревел полным медведем, и указал на стоящего в отдалении. Второй русский подошёл к Фридриху и, похлопывая его по плечу, сказал несколько слов укоризненным тоном, после чего приобнял за только что похлопанное плечо и потянул за собой, к трупу. Фридрих покорно двинулся следом. Втроём они выдернули безголового с первой же попытки, мощно, как редиску из сырой грядки.

Водитель слоном ахнул с капота на асфальт. Где и начал с ворчанием растирать свои плечи. Его помощник махнул рукой, взял труп за руки, кивнул немцу на

ноги и Фридрих, к удивлению своему, покорно взялся за мёртвые конечности и шустро потащил покойника к задней двери «буханки». Куда и помог погрузить в меру своих сил.

Водитель залез на своё место и рявкнул что-то через плечо, уже гораздо добродушнее. Его помощник, посмеиваясь, залез в заднюю дверь и сел поверх трупов. Затем, словно только что увидев третьего живого, сказал ему насмешливо несколько слов. И пригласительно махнул рукой. Залезай, мол.

Встрепенувшийся Фридрих что-то неразборчиво замычал, постучал себя в грудь и указал в сторону разбитых автомобилей. Человек на трупах обратился к водителю. Водитель рявкнул и вылез из-за руля. Подошёл к Фридриху, буркнул вопросительно. Фридрих торопливо бросился к такси, вынул кейс и, подойдя к багажнику, побарабанил пальцами: закрыто. Водитель рявкнул и повелительно махнул рукой в сторону: отойди, мол. После чего размахнулся и изо всех сил пиннул крышку багажника снизу. Та щёлкнула и открылась. Фридрих торопливо вынул свою сумку и поспешил к труповозу. Влез внутрь, и второй русский захлопнул заднюю дверцу.

Свет внутри помещения с трупами никто не выключал. Труповоз заурчал двигателем и неспешно двинулся в сторону города. Шуршали по лобовому стеклу щётки, поскрипывал фургончик, помощник водителя смотрел на пассажира, чуточку приоткрыв рот и, казалось, чего-то ждал. Помаргивая для большей сообразительности, Фридрих понял, что лучшим выходом из сложившейся ситуации будет показать свой паспорт. Что он и сделал.

Всмотревшись в раскрытый перед его лицом документ, русский, напряжённо наморщив брови, шевелил губами, произнося про себя читаемое. После чего ахнул, изумлённо взглянул на иностранца, весело и радостно крикнул водителю. Тот изумлённо ответил что-то и затормозил. После чего, повернувшись в салон, недоверчиво спросил:

— Фриц?

— Ja, 'aber… — ответил немец. — Я — Фридрих, Фридрих!

И в качестве доказательства протянул раскрытый паспорт водителю.

— Ганс, Фридрих, — махнул своей лапой водитель, — один хрен — фрицы!

Ганс-Фридрих только рот раскрыл. Все рассказы о зловещем вездесущем КГБ тут же всплыли в его памяти. Неужели всё это было подстроено? Но как?! Как они могли узнать?..

Меж тем его попутчики уже оживлённо что-то обговаривали. После чего водитель с сомнением взглянул на наручные часы. Пожевал губами и отчаянно махнул рукой, соглашаясь.

Второй русский, сидевший на трупах рядом с Фридрихом, оживлённо потёр ладони.

Водитель чем-то побулькал у себя и, обернувшись, протянул в кузов до половины наполненный стакан. Второй русский принял из его рук и подал с улыбкой немцу.

Фридрих вспомнил, что страшно хочет пить, и жадно приник губами к чистейшей, как слеза, влаге. И только оторвав гранёную ёмкость от губ, понял, что тут что-то неладно. Глаза его сделали попытку вылезти из орбит, дыхание перехватило. Это была водка.

Оба русских, ожидавшие результата своего эксперимента, остались довольны. Пока Фридрих пытался совладать с подвергшимся неожиданной атаке организмом, русские налили себе по полному стакану и спокойно выпили. После чего, немного

наморщив лицо, с аппетитом понюхали рукава своих одежд. Тут же вспомнился сосед в самолёте и его последний не то совет, не то приказ: Хочешь выжить в России — пей водку.

Откуда-то появился свёрток, тут же и развёрнутый поверх трупов, между русским и немцем. В свёртке оказались бутерброды. Точнее: куски чёрного хлеба с кружочками лука и мелкой рыбой килькой, слабо солёной. Русские с аппетитом вгрызлись в закуску, а Фридрих всё ещё с изумлением осматривал вручённое ему для съедения. Нет, он, конечно же, знал, что из Германии в Россию идёт «секонд хенд»: бывшая в употреблении одежда. Но чтобы импортировать содержимое мусорных баков для пищевых отходов? Он никак не мог признать вручённое ему за пищу. Однако выпитая водка настоятельно требовала еды, еды, еды!!! И он каким-то непонятным движением положил в рот этот странный русский сэндвич.

Странно… То, что на вид больше всего напоминало однажды уже кем-то съеденное, на вкус оказалось не так уж и плохо. Оно неким непонятным образом гармонировало с выпитой водкой. И к тому же после самолёта он ещё ничего не ел.

Быстренько, на скорую руку, распив с двумя русскими на троих бутылку водки (рассказать Эльзе — не поверит!) и закусив двумя русскими сэндвичами из чёрного хлеба с луком и килькой, Фридрих почувствовал себя лучше. Намного лучше! И даже тот факт, что трапеза происходила не за столом, застеленным скатертью, а сидя на трупах, с газетки, из одного стакана на троих, — даже это каким-то странным образом укладывалось в некую, в целом гармоничную картину.

Допив водку, русские не показали ни единого признака опьянения. Водитель смягчился, и только. Его повеселевший помощник что-то сказал немцу, и тот, непонятно почему, согласно кивнул головой:

— Ja, ja, nat"urlich, — невесть чему радуясь, ответил Фридрих.

Русские расхохотались, и машина поехала дальше.

Пребывая в блаженной полудремоте, Фридрих отчего-то почувствовал, что всё будет хорошо. И тихонечко улыбался этому ощущению, напевая про себя колыбельную, непонятно как всплывшую в его памяти…

— Ну и по кой хер вы как дураки попёрли в дурку?

— А по тот хер, что общий городской закрыт! И не хера из себя умника корчить, принимай давай, а то фриц заждался!

— Какой такой фриц?

— Живой, понятно. Поверх жмуриков кемарит. Отчиняй давай!

Этот разговор происходил на каменном крылечке морга психиатрической больницы, в конусе света от пронзительной жёлтой лампочки накаливания под древней тарелкой, жестяным колпаком от дождя, он же примитивный рефлектор-отражатель. Колпак-отражатель слегка покачивался, отчего в невнятный шорох дождя вплетался тягучий ржавый скрип, а освещённое пространство раскачивалось из стороны в сторону, как ноги повешенного. По этой причине то один, то другой собеседник, из-за игры света и тени, на миг становился похожим на Фредди Крюгера, сильно изуродованного жизнью в России.

Мужчина в мятом, бывшем белом, а ныне застиранном до неопределённого цвета халате, обладатель нечеловеческой худобы и всклокоченной пегой шевелюры, подошёл к задней дверце труповоза, и, попыхивая папироской, распахнул настежь обе половинки.

Фридрих, разбуженный скрипом давно не смазанных петель, проснулся, точнее — выпал из состояния парадоксальной дремоты обратно в русскую реальность. Слабый свет лампочки на потолке фургончика позволил ему увидеть ночного дежурного морга, а тому, естественно, составить своё представление о немце.