Аня в Стране чудес
Шрифт:
(И так как вы, читатели, может быть, в зимний день пожелали бы сами в нее сыграть, я расскажу вам, что Дронт устроил.)
Сперва он наметил путь для бега в виде круга («Форма не имеет значенья», — сказал он при этом), а потом… а потом участники были расставлены тут и там на круговой черте. Все пускались бежать, когда хотели, и останавливались по своему усмотрению, так что нелегко было знать, когда кончается состязание. Однако после получаса бега, вполне осушившего всех, Дронт вдруг воскликнул:
— Гонки окончены!
И все столпились вокруг него, тяжело дыша и спрашивая:
— Кто же выиграл?
На такой вопрос Дронт
— Все выиграли, и все должны получить призы. — Но кто будет призы раздавать? — спросил целый хор голосов.
— Она, конечно, — сказал Дронт, тыкнув пальцем на Аню.
И все тесно ее обступили, смутно гудя и выкрикивая:
— Призы, призы!
Аня не знала, как ей быть. Она в отчаянии сунула руку в карман и вытащила коробку конфект, до которых соленая вода, к счастью, не добралась. Конфекты она и раздала в виде призов всем участникам. На долю каждого пришлось как раз по одной штуке.
— Но она и сама, знаете, должна получить награду, — заметила Мышь.
— Конечно, — ответил Дронт очень торжественно.
— Что еще есть у вас в карманах? — продолжал он, обернувшись к Ане.
— Только наперсток, — сказала она с грустью.
— Давайте-ка его сюда! — воскликнул Дронт.
Тогда они все опять столпились вокруг нее, и напыщенный Дронт представил ее к награде: «Мы имеем честь просить вас принять сей изящный наперсток», — сказал он, и по окончании его короткой речи все стали рукоплескать.
Это преподношение казалось Ане ужасной чепухой, но у всех был такой важный, сосредоточенный вид, что она не посмела рассмеяться. И так как она ничего не могла придумать, что сказать, она просто поклонилась и взяла из рук Дронт наперсток, стараясь выглядеть как можно торжественнее.
Теперь надлежало съесть конфекты, что вызвало немало шума и волнения. Крупные птицы жаловались, что не могли разобрать вкуса конфекты, а те, которые были поменьше, давились, и приходилось хлопать их по спине. Наконец все было кончено, и они опять сели в кружок и попросили Мышь рассказать им еще что-нибудь.
— Помните, вы рассказ обещали, — сказала Аня. — Вы хотели объяснить, почему так ненавидите С. и К., — добавила она шепотом, полубоясь, что опять Мышь обидится.
— Мой рассказ прост, печален и длинен, — со вздохом сказала Мышь, обращаясь к Ане.
— Да, он, несомненно, очень длинный, — заметила Аня, которой послышалось не «прост», а «хвост». — Но почему вы его называете печальным?
Она стала ломать себе голову, с недоумением глядя на хвост Мыши, и потому все, что стала та говорить, представлялось ей в таком виде:
В темной комнате, с мышью оставшись вдвоем, хитрый пес объявил: «Мы судиться пойдем! Я скучаю сегодня: чем время занять? Так пойдем же: я буду тебя обвинять!» — «Без присяжных, — воскликнула мышь, — без судьи! Кто же взвесит тогда оправданья мои?» «И судью, и присяжных я сам заменю», — хитрый пес объявил. «И тебя я казню!»
— Вы не слушаете, — грозно сказала Мышь, взглянув на Аню. — О чем вы сейчас думаете?
— Простите, —
кротко пролепетала Аня, — вы, кажется, дошли до пятого погиба?— Ничего подобного, никто не погиб! — не на шутку рассердилась Мышь. — Никто. Вот вы теперь меня спутали.
— Ах, дайте я распутаю… Где узел? — воскликнула услужливо Аня, глядя на хвост Мыши.
— Ничего вам не дам, — сказала та и, встав, стала уходить. — Вы меня оскорбляете тем, что говорите такую чушь!
— Я не хотела! Простите меня, — жалобно протянула Аня. — Но вы так легко обижаетесь!
Мышь только зарычала в ответ.
— Ну пожалуйста, вернитесь и доскажите ваш рассказ, — вслед ей крикнула Аня.
И все остальные присоединились хором:
— Да, пожалуйста!
Но Мышь только покачала головой нетерпеливо и прибавила шагу.
«Как жаль, что она не захотела остаться!» — вздохнул Лори, как только Мышь скрылась из виду; и старая Рачиха воспользовалась случаем, чтобы сказать своей дочери:
— Вот, милая, учись! Видишь, как дурно сердиться!
— Закуси язык, мать, — огрызнулась та. — С тобой и устрица из себя выйдет.
— Ах, если бы Дина была здесь, — громко воскликнула Аня, ни к кому в частности не обращаясь. — Дина живо притащила бы ее обратно!
— Простите за нескромный вопрос, — сказал Лори, — но скажите, кто это — Дина?
На это Аня ответила с радостью, так как всегда готова была говорить о своей любимице.
— Дина — наша кошка. Как она чудно ловит мышей — я просто сказать вам не могу! Или вот еще — птичек. Птичка только сядет, а она ее мигом цап-царап!
Эти слова произвели совершенно исключительное впечатление на окружающих. Некоторые из них тотчас же поспешили прочь. Дряхлая Сорока принялась очень тщательно закутываться, говоря: «Я правда должна бежать домой: ночной воздух очень вреден для моего горла». А Канарейка дрожащим голосом стала скликать своих детей: «Пойдемте, родные! Вам уже давно пора быть в постельках!» Так все они под разными предлогами удалились, и Аня вскоре осталась одна.
«Напрасно, напрасно я упомянула про Дину! — уныло сказала она про себя. — Никто, по-видимому, ее здесь не любит, я же убеждена, что она лучшая кошка на свете. Бедная моя Дина! Неужели я тебя никогда больше не увижу!» И тут Аня снова заплакала, чувствуя себя очень угнетенной и одинокой. Через несколько минут, однако, она услышала шуршанье легких шагов и быстро подняла голову, смутно надеясь, что Мышь решила все-таки вернуться, чтобы докончить свой рассказ.
Глава 4
Кто-то летит в трубу
Это был Белый Кролик, который тихо семенил назад, тревожно поглядывая по сторонам, словно искал чего-то. И Аня расслышала, как он бормотал про себя: «Ах, Герцогиня, Герцогиня! Ах, мои бедные лапки! Ах, моя шкурка и усики! Она меня казнит, это ясно, как капуста! Где же я мог их уронить?» Аня сразу сообразила, что он говорит о веере и о паре белых перчаток, и она добродушно стала искать их вокруг себя, но их нигде не было видно, — да и вообще все как-то изменилось с тех пор, как она выкупалась в луже, — и огромный зал, и дверца, и стеклянный столик исчезли совершенно.