Антик с гвоздикой
Шрифт:
Ксения терялась в догадках. Но всячески отбрасывала от себя мысль, что сестра сумела узнать об их непозволительном поведении на прогулке. Конечно, у нее полно наушников и шептунов и в доме, и в деревне. Иначе как ей управлять имением, если не будешь знать, что происходит в крестьянских семьях, чем дышат старосты и сам управляющий. Всю эту свору, жадную до чужого добра, хитрую и ленивую, графиня умудрялась держать на коротком поводке и подчинять себе без зуботычин и порок кнутом.
Ее поразительное умение осаживать самых отъявленных наглецов парой-другой метких слов, от которых даже сивобородые мужики готовы были провалиться сквозь землю, досталось Наташе от бабушки со
Ксения была слишком мала, чтобы запомнить подробности рассказа своей матушки, которая с благоговением относилась к свекрови. Но, кажется, их будущая бабушка сумела проскользнуть мимо постов в Петергофе и встретить императрицу во время ее прогулки в парке…
Девушка вздохнула. Красивая легенда, ничего не скажешь. Но смогла бы она с подобным бесстрашием бороться за свою любовь? И должна была честно признаться: нет. не смогла бы. Всю жизнь она прожила в страхе, и сейчас все в ней тряслось от одного предчувствия того кошмара, который случится, если Наташа узнает о ее тайных свиданиях с Аркадием. И вина ее велика вдвойне, потому что она втянула в это преступление Павлика…
— Опять погода испортилась, — произнесла наконец Наташа.
Голос ее дрогнул. И Ксении стало нестерпимо жалко сестру. Ведь Наташа на самом деле более одинока, чем она. У нее нет подруг, а сестру она держит на расстоянии, считая несмышленой, чуть более взрослой, чем Павлик. И ей не с кем поделиться своими мыслями, мечтами. Она вся словно в коконе. И никогда не знаешь, о чем она думает. Возможно, даже страдает, но никому и ни за что на свете не признается, какие мысли бродят в ее голове, какие желания терзают ее душу.
Склонив голову, Наташа смотрела в окно. Ксения залюбовалась сестрой. Она была сейчас в самом расцвете своей красоты. Пройдет время, и эта красота увянет, как увядает цветок осенью. Только теперь Ксении пришла в голову мысль, что не только дела имения и проказы сына могут заставить тосковать ее сестру. Ведь она женщина. И уже много лет одна. Неужели она никогда не мечтала о любви? И так ли уж искренни ее уверения, что мужчины всего лишь источник пороков и низменных страстей? Может, она просто не встретила еще того, кто оказался бы достойным ее любви и сумел бы подарить ей настоящее, чистое чувство?
Конечно, Ксения тут же подумала о князе. Лучшей партии для Наташи не найти. Но попробуй скажи ей об этом! Ксения вздохнула. Как все перепуталось в их жизни за последние несколько дней. И зачем только князь вздумал купить Завидово? Впрочем, не появись у них новые соседи, что бы изменилось этим летом в имении? Скука, однообразие, суета… И так день за днем, месяц за месяцем, год за годом… В душе Ксения смирилась, что останется «при Павлике», пока он повзрослеет, а что потом? Она понимала, что одиночество не делает из Наташи ангела, скорее наоборот. И какая жизнь будет уготована им обеим, когда старость постучится в дверь?
Впервые Ксения задумалась о столь далеком будущем, и ей стало жутко. Но что она могла изменить в своей жизни? Ничего! И она даже боялась помыслить о том, что Аркадий мог бы стать причиной подобных изменений. Наташа не позволит! И не потому, что она желает ей зла. Наоборот, она боится, что ее младшая сестра не сумеет противостоять трудностям и сломается, как сломался когда-то их отец. И поэтому как может ограждает ее от сложностей жизни. Но если с ней это пройдет, то с Павликом вряд ли получится. Он хотя и маленький
еще, но характер проявляет нешуточный, похоже, более сильный, чем у его маменьки. Скоро он поймет свое преимущество, и дай бог, чтоб использовал его во благо…Ксения вздохнула. И сделала это чуть громче, чем обычно. Наташа подняла голову и с недоумением уставилась на нее.
— Что случилось? Почему ты вздыхаешь?
— Ничего особенного, уверяю тебя, — преувеличенно бодро ответила Ксения. — Дождь, грязь… Как это все надоело! Неужели никогда не наступит лето? — Она поставила на столик чашку с остатками холодного чая. — Так хочется тепла…
— Тепла? — усмехнулась графиня. — Приказать затопить печи?
— Нет, это совсем не то. Я имела в виду… — Ксения смешалась. — Когда светит солнце, на душе радостно…
— У тебя мало радостей в жизни? — спросила тихо Наташа.
— Нет, что ты, — и вовсе смутилась Ксения. — Павлик… Он такой забавный… Сегодня он чудесно вел себя на прогулке. Знаешь, он задавал столько вопросов, и я не могла на некоторые из них ответить… — Ксения робко посмотрела на сестру. — Ты не думаешь, что ему нужно пригласить настоящего учителя? Моих знаний уже не хватает…
— Что толку было от тех учительниц и гувернанток, которые учили тебя? — отмахнулась от нее графиня. — Лентяйки, распустехи, неряхи… Разве сейчас найдешь хорошего учителя? Все или пьяницы, или лежебоки. Чему они научат мальчика? — Она скривилась. — Не заводи пока эти разговоры. Конечно, я понимаю, что наступит время, когда эта тема снова всплывет. Но пока у меня хватит терпения, я не стану нанимать учителя для Павлика. Пусть в наших комнатах как можно дольше не пахнет табаком и перегаром.
— Наташа, ты хотела о чем-то со мной поговорить? — тихо спросила Ксения, чтобы только сменить тему разговора. Ведь от Аркадия пахло табаком и чуть-чуть хорошим вином, но ей эти запахи отнюдь не были противны. И она бы многое дала, чтобы ощутить их назавтра. Но попробуй она оспорить мнение сестры… Хотя как сказать! Возможно, эти запахи и омерзительны, если исходят от неприятного тебе человека? Ксения почувствовала, что ее мысли вновь устремились куда-то в заоблачные выси, где они могли свободно бродить только по ее усмотрению и никто не мог командовать ими.
Но голос Наташи вновь вернул ее на землю.
— Я хотела посоветоваться с тобой, — сказала она тихо. — Что нам делать дальше? Оказывается, этот жирный гусак Караваев тоже решил поддержать князя. Не знаю, из каких там соображений, но наверняка почувствовал выгоду.
— Караваев? — удивилась Ксения. — Ты говорила, что он — никчемный трус и болван.
— И до сих пор в этом уверена, — произнесла Наташа сердито. Она опять стала прежней — высокомерной и непреклонной графиней Изместьевой. И Ксения поняла, что соседу очень и очень не поздоровится.
— Ты решила его наказать? — догадалась она.
— Конечно, — Наташа усмехнулась. — Я приказала Суслову сегодня же ночью прорыть канал, чтобы Тимша вернулась в свое старое русло. Работы мы проведем на моих землях, так что у Караваева не будет никакого повода обращаться в суд. На своих землях я творю что хочу. Тем более до обвала Тимша огибала его угодья.
— Но он понесет большие убытки! — воскликнула Ксения. — Ты поступаешь жестоко!
— А разве я не несу убытки? — Графиня поднялась из-за стола и подошла к окну. Опершись на подоконник, сверху вниз посмотрела на сестру. — Еще неделя, и мы положим зубы на полку. Все договоры и сделки уже горят ярким пламенем. А Матуриха? Ты хотя бы представляешь, сколько времени мне придется затратить, чтобы побывать там? Два-три дня. А раньше — несколько часов…