Антигерой: адаптация
Шрифт:
— Да ладно тебе, Асвейн, дела-то, может, и идут трудно, но зато насколько выгодно! — подмигнул торговцу Грэм, — Да и пятнадцать монет, как ты сам сказал, для тебя сущие пустяки. Слушай, одолжи парню табличку, ты ведь не раз ещё к нам заедешь. Ты же приедешь сюда через полгода, вот он изучит её и вернёт в целости.
— А, ладно, забирай, — согласился торговец в надежде в следующем споре припомнить Грэму «свою доброту», — Но через полгода не забудь её вернуть, парень, а то придется тебе самому лепить две новых, ахаха! — рассмеялся он своей незатейливой шутке.
В тот вечер Талер не перевёл текст книги с помощью своего приобретения. Он нашёл перевод лишь нескольких слов,
***
Утром следующего дня, Грэм, потянувшись, встал с мягкой двуспальной кровати. Длинные волосы Анелии, всё ещё спавшей, были растрепаны по мягкой пуховой подушке. Ему было уже двадцать. Четыре года он, в богатстве и роскоши, жил с прекрасной женщиной, которая его ненавидела, но ничего не могла с этим сделать. В конце концов, он получил ту жизнь, о которой мечтал в детстве. Ни голод, ни нужда не касались его. Направив множество тонких денежных ручейков, проходящих через небольшой городок, в свои руки, он, используя свои способности, смог сколотить целое состояние. Теперь, если бы он того пожелал, Грэм мог бы купить не один, а практически все дома в этом городе. Но всё было пресно.
Молодой человек спустился по лестнице и вышел во внутренний двор резиденции. Каждое утро, в том числе и сегодня, он тренировал своё тело, раз за разом отрабатывая удары мечом и выполняя различные физические упражнения. Он делал это, скорее по привычке, привитой, хоть и насильно, в храме Хораграса. Тело само, автоматически, выполняло движения, а он в это время размышлял о своей жизни и вспоминал то, что пережил когда-то.
Первый год после того, как он тайно захватил власть в Нарранте, Грэм с необычайным интересом и оживленностью старался прибрать к своим рукам всё, до чего только мог дотянуться. Он изучал свои возможности, выискивал слабости, придумывал и воплощал в жизнь разнообразные тактики, с помощью которых можно было втереться в доверие к горожанам, убедить богатых торговцев или завести дружбу с талантливыми ремесленниками.
Каждый день он оттачивал свои способности и к концу первого года, вдохновленный воспоминаниями от своей первой встречи со жрецами семи богов, научился «читать воспоминания», делая это, в отличие от священников, незаметно для своей цели. Тренировки позволили Грэму расширить радиус, на котором он мог «чувствовать» находившихся вокруг людей и животных и теперь он мог с безошибочной точностью определить, сколько вокруг него существ, где они находятся и как далеко от него, на расстоянии вплоть до ста шагов. «Контролировать» Грэм мог уже одновременно четырех существ.
Ежедневно общаясь с разными людьми, он научился не только нравиться им из-за своей внешности, нового статуса и богатства, но и освоил «внушение». Этот навык позволял ему располагать к себе собеседника, буквально очаровывая того, внушая, что перед ним находится если не лучший друг, то наверняка крайне приятный человек.
«Внушение» не работало только на тех, кто на самом деле ненавидел и всем сердцем презирал Грэма. Из его окружения таким человеком стала Анелия. В те моменты, когда ей, со временем всё реже, удавалось вырваться из постоянного «контроля», девушка впадала в истерику. Слуги, которые крайне редко наблюдали подобную сцену, списывали всё на обычную семейную ссору, а кроме них никто в городе не догадывался о настоящем положении дел.
На второй год Грэм уже полностью получил контроль над всеми стратегически
важными организациями и предприятиями города. Исключением была, разве что, церковь, в которой Грэм появлялся лишь для того, чтобы показываться там горожанам и производить впечатление набожного и достойного гражданина империи. Именно тогда ему стало скучно. У молодого человека не осталось дойстойных противников, а никакой новой цели так и не появилось. Оставалось лишь погрузиться в рутину и пожинать плоды его трудов.Из всё нарастающей хандры, которую испытывал Грэм, его выручал, разве что, Талер, с которым он ни на один день не прекращал тренировки, и Хаагеним Мадракан, дух огня. Если рассказать о пламени, то стоит упомянуть, что Грэм периодически, где-то раз в месяц, общался с ним и тот просвещал молодого человека в вопросах управления пламенем. Дух научил юношу призывать огонь, полностью подчинять пламя своей воле и говорил, что со временем, такими темпами Грэм и сам сможет превратиться в огонь и составить ему компанию. Скорее всего, бессмертный дух, не имевший никаких других собеседников, просто смертельно скучал. Настолько, что Грэм и представить себе не мог. А ещё Хаагеним рассказал, как можно передать это знание и силу другим людям, которых молодой человек сочтет достойными.
И Грэм передал. Талеру, которого он когда-то взял с собой как единственную на тот момент обнаруженную им возможность постоянно тренироваться. Когда же эта необходимость отпала, Грэм, у которого никогда не было настоящих друзей, понял, что за сравнительно небольшой срок очень сильно привязался к мальчику. Ни обещания, данные когда-то самому себе «не доверять никому», ни трезвый и логичный расчет, который закончился признанием того факта, что мальчик всё это время доставлял больше проблем, чем был полезен, не смогли заставить Грэма просто от него избавиться. Он нашёл в Талере младшего брата, которого у него никогда не было.
***
Когда Анелия проснулась, Грэма уже не было. Она привычно встала с кровати, привела себя в порядок, надела платье, соответствующее её высокому статусу, и спустилась вниз, в столовую, приказав прислуге принести ей завтрак. Ела медленно и без особого аппетита, даже не замечая что у неё в тарелке. Вообще — питаться было одним из приказов Грэма. Она уже давно знала настоящее имя своего мужа и ненавидела его всей душой. Но с каждым днём её воля становилась всё слабее, а способности Грэма всё сильнее. Анелия могла сама придумывала всё новые и новые способы выйти из-под «контроля», но её тело будто и не принадлежало ей самой.
К подробным приказам и установкам не навредить Грэму и никаким образом не выдать его, добавился новый приказ «не вредить себе», когда она попыталась покончить жизнь самоубийством. Поэтому она не могла отказаться от пищи, казавшейся ей такой пресной, и ела исключительно для того, чтобы жить. Когда она закончила завтрак, то отправилась во двор, зная, что в это время Грэм будет именно там, на своей ежедневной тренировке.
«Когда это всё закончится? Неужели выхода нет?» — думала девушка, глядя на своего мужа.
— Дорогой, мы сегодня собирались пойти в церковь. Мне собираться? — спросила она вместо этого.
«Дорогой… Сволочь, почему я должна это говорить? За что это всё?» — не унималась девушка.
— Нет, я не пойду сегодня. Иди одна, — ответил ей Грэм, не прекращая своей тренировки. Ему настолько всё осточертело, что он хотел идти вообще никуда, видеть все эти вечно улыбающиеся ему, фальшивые лица. Лучше он уделит чуть больше времени упражнениям и сходит навестить Талера.
— Жаль, тогда я пойду, с твоего позволения, — ответила девушка с легким поклоном.