Чтение онлайн

— О, вы даже не представляете, насколько не правы, — я хмыкнул.

Я таки нашел интересную нишу, которая подходила мне по моим способностям. Донорство праны. На Парифате большая часть населения пила зелья, замедляющие старение и омолаживающие. Но зелья — это магия. Старую добрую жизненную силу ничто не заменит. Много доноров праны не бывает, тем более, что большинство из них может выдать едва ли единиц пятьдесят-сто, прежде чем отправиться на полугодовой, это минимум, отдых. Желающих наносить урон здоровью тоже было немного. Так что, несмотря на жесткие меры властей, торговля нелегальной праной цвела и пахла. Вероятно, позволяя существовать и вампирам в каких-нибудь медвежьих углах. Глупо ожидать, что огромная планетарная империя не будет иметь темной стороны. Договориться же о продаже собственной параны было проще простого.

Шоковые медитации — штука очень неприятная. Очень тяжелая, болезненная… Но позволявшая радикально поднимать резерв жизненной силы и скорость её восстановления.

У меня было сейчас 1904 системных единицы праны. И 316 (благодаря вложенному свободному очку) единиц её восстановления, скорости переработки мана-прана за сутки. В среднем. Активная граница невозврата, то есть тот объем, который был минимален, чтобы жизненная сила восстанавливалась естественным путем, составлял порядка семисот единиц. Это проблема всех храмовников. Чем больше праны, тем больше её нужно организму. Как бы ты ни пытался, что бы ни делал, но тело привыкает к большому объему жизненной силы. С учетом того, что обычные люди обладают резервом примерно от полусотни до пары-тройки сотен единиц, а маги лишь немногим больше, то мой необходимый минимум был огромен. Но и выделить я мог много больше. Принцип же шоковой медитации заключался в том, чтобы “сбросить” больше жизненной силы, чем минимальный остаток. То есть буквально привести себя в состояние полусмерти. После чего ускорять ток праны так сильно, как получится. Так называемое повышенное давление жизненной силы до какого-то предела могло компенсировать её недостаток. Таким образом получалось восстанавливать прану даже зайдя за черту невозврата. И тренировать сразу три важных способности: восстановление жизненной силы, её объем и её контроль. Последний позволял ускорить в случае необходимости ток при полном резерве, быстро сжигая энергию. Взамен можно было получить неожиданно существенный запас маны или огромные физические возможности и регенерацию. Часть этого принципа как раз и использовалась как храмовниками, так и джунуюдха. Последние “выгорали” досуха, имея дорогу обычно в один конец. Но и силы имели запредельные.

Так вот, осуществляя шоковые медитации на базе “всего каких-то” четырёхсот с лишним единиц, я за раз смог выдать столько же жизненной силы, сколько могли предоставить человек двадцать-тридцать развитых, крепких и пышущих здоровьем постоянных доноров. Клиники вроде “Магического Здоровья Ракичелли” имели сложные артефакты-поглотители, способные аккумулировать жизненную силу. И итог нашего первого сотрудничества был для мужчины ошеломителен…

— Мэтр… А вы не умрете прямо тут? — Доктор-волшебник напряженно смотрел на меня, хмурясь и играя нижней челюстью. Он, кажется, готов был даже вернуть капельку жизненной силы обратно. И вовсе не потому что пострадает его репутация. Просто объемы, которые я смог выдать, они явно зацепили этого человека. — Не обижайтесь, но выглядите вы отвратительно. Я бы сказал, преотвратно. Словно бы вы не в мою клинику пришли, а встретились с вампиром.

— Вы обещали меня покормить, — морщусь. Концентрация для глубокой шоковой медитации требовалась существенная. Стоило хоть где-то потерять контроль, хоть где-то замедлить ток жизненной силы, позволяя ей потерять напор, рассеяться, как сосуды в этом месте лопались, образуя гематомы и даже аналоги трупных пятен под кожей. Самое важное, что я не отпускал ни на секунду, это, конечно, мозг, сердце, глаза… Половые органы опять же. Очевидно, что регулярные микроповреждения в остальных тканях, страдающая проводимость нервных импульсов, мелкие судороги, боли и прочие неприятные последствия приводили к некоторому пошатыванию. Плюс — неестественная бледность и заторможенность, болящая голова из-за упавшего кровяного давления — пульс в сорок-шестьдесят ударов в секунду не способствует мыслительной активности и нормальной жизнедеятельности. С каждым часом будет становиться лучше. Около восьми-десяти единиц я должен восстанавливать при полном резерве маны. Плюс у меня заготовлено четырнадцать малых и два средних исцеления. И два малых я уже наложил. Экспедиция к месту сражения Арикеда Черного будет завтра. Часов пятнадцать у меня есть, а это довольно прилично. Как раз можно будет почти не поддерживать ускоренный ток жизненной силы.

— Конечно, но…

— Я на грани, но не перешел её. Знаю, что делаю, не волнуйтесь, — морщусь. — Так где моя еда?

***

— …Тебе, о повелительница времени, тебе, о благостная и великая, бесконечная Хаухет! Кровь и плоть зверя, кровь человека, молитву и низкий поклон!

Резко ударив быка по горлу, я протолкнул нож глубже в тело и провернул его. Могучее животное было расслаблено и успокоено ментальными щупами, которых без Предвестника я смог вывести целых четыре, но такого они, конечно, сдержать не могли. Жуткая крутящая жгучая боль, отголоски которой я почувствовал, не могла ослабить мои пальцы, а вот последствия шоковой медитации — вполне. Я успел восстановить прану до чуть больше пятисот единиц, но надо понимать, что шесть сотен — это примерная граница “невозврата”. Недостаток праны — это комплексная проблема, которая и на семистах условных единицах будет проявляться слабостью, плохим иммунитетом, сонливостью. Как бы сложно это ни было, я нашел себе испытания на грани жизни и смерти и на Парифате. Первый спазм боли не дал быку совершить самый мощный и самый опасный рывок, а дальше надо было лишь поднапрячься, поднатужиться,

удерживая животное, чьи ноги я предусмотрительно заставил увязнуть в зыбком песке прибрежного дна. Тяжко это далось, очень тяжко, но через полминуты бык уже не мог так дергаться, а через минуту почти полностью затих, повиснув у меня на руках и на волнах, облегчавших вес туши.

Мысли парифатцев наверняка были о жутком варварстве происходящего, но впереди стояло только шестеро самых смелых, остальные восемнадцать членов экспедиции были на расстоянии полусотни шагов. Кинжалом, которым я порезал быку шею, пришлось вспороть себе ещё и руку. Сначала кровь и плоть зверя, потом собственная кровь. Так же поступили и шестеро человек: один преподаватель, один специалист и четверо студентов. Многие, скорее, хотели поучаствовать в варварском архаичном ритуале, но у них хотя бы кишка не тонка порезать себе кожу. В этом мире даже такое можно считать достижением. Остальные люди в отдалении просто поклонились. Все читали молитву.

Отойдя на несколько десятков шагов от туши, я омыл себя морской водой. После же зашагал к побережью. Лишь выйдя на берег, позволил себе использовать несколько малых исцелений на порез и на тело в целом. И воду убрать с себя, да. Где-то в непонятной части сознания появилось легкое чувство одобрения. Хаухет приняла жертву. Это хорошо.

— Тушу нужно оставить морским волнам, мэтр Альянетти.

— Нехорошо загрязнять побережье…

— Нехорошо нарушать правила ритуалов.

— А если кто-то из детей наткнется на это зрелище? — Подошел к нам какой-то рослый старшекурсник.

— И что?.. — Я не понял проблемы.

— Ну как же — дети увидят развороченный труп! Вы считаете, это приемлемо? — Я не совсем понял проблемы. Кажется, даже на Земле пять тысяч лет спустя это не будет чем-то ужасным, но, наверное, у местных свои заморочки.

— Можно его подальше в воду оттащить, — предложил я вариант. — Только без магии. Магию использовать — не уважать богиню.

— Знаете, мэтры и мэтресс, — Рокко настороженно глянул в сторону моря. Лезть в прохладную воду и тащить тушу быка он явно не хотел. — Предлагаю оставить так. Он почти не виден из воды, скоро уйдет в песок. Места здесь пустынные, а рыбы сделают свое дело быстро.

— Согласен. Отправляемся? — Я мотнул головой.

— Я открою портал. Прошу проходить побыстрее, мэтры, мэтресс…

Наш нанятый проводник-телепортер что-то сказал собеседнику, вызванному вербальным запросом-ключом, после чего встал неподвижно. Это был какой-то заказной портал, который позволял без особых усилий переместить группы людей из одной точки в другую. Не совсем портал, скорее, тропа или туннель. Открывали её два мага, которые работали в транспортной компании. И оба они должны были быть неподвижны в этот момент. Время — деньги. Так что мы действительно постарались побыстрее нырнуть в открывшееся окно, полетев по длинному круглому туннелю, чьи фиолетовые мерцающие стенки постоянно искажались.

— На месте. Мы пока организуем стол, раз уж выбрались в такое знаковое место, можно и посидеть — отметить. А вы, мэтр, можете начинать.

— Угу… — чувствовал я себя не особо хорошо. Предварительно нормально поев, я сел медитировать. Один черт никто не знает, как там выглядит мое умение, а ускоренный ток праны в полной медитации позволял быстрее восстановиться. Только спустя час, достигнув почти полных шестисот единиц, я взглянул в прошлое.

***

Их было двое. В северном полушарии Парифата начиналась весна, степи Земелета покрылись свежей травой — и на этой бескрайней равнине стояли демон и человек. Оба были облачены в черное. Кто из них Арикед, а кто Гаштардарон — в первое мгновение я даже не понял. Лишь в первое мгновение. Все же человек был поменьше ростом, без рогов, но все равно удивительно крупный и крепкий, весь увитый жгутами мышц, словно бы сам Арес, решивший покрасоваться. Рукава бугрились мускулами, по плечам струились золотые волосы, в пальцах подрагивал огромный посох… Скорее, боевой шест, отлитый, судя по ауре, из бронзы.

— Неплохой стиль, демон! — крикнул Арикед. — Давай, начинай по готовности! Не боишься меня?!

Гаштардарон чуть слышно зарокотал, извлекая меч. Название клинка я не помнил. Вроде бы в хронике, которую я мельком проглядел, он упоминался как “Счастье Боя”. Но дело было не в этом.

Оружие демона, да и он сам… Могучий архимаг, чья аура была подобна огромному яркому плотному солнцу, пылая могучим огнем космической мощи, может быть, и не замечал этого, но аура демолорда была подавляющей. Пожалуй, Он превосходил Эмушу вчетверо. Боюсь, что меня бы он при желании подавил бы просто присутствием. Одним лишь своим нахождением на поле боя. И его клинок… Он словно бы источал ничто. Пустоту, зовущую и желающую поглотить. Мощное оружие, могущественное. Один удар, одна душа. Я понял это отчетливо. Это чудовищное лезвие, оно вытянет душу того, кого прикончит. Это было ужасно. И слава всем богам, особенно Хаухет, что я не нахожусь тут физически… Аура демона даже на Пазузу не похожа. Та издавала бесконечный гул миллионов криков душ. Здесь же что-то такое чувствовалось тоже, но это был скорее не гул, а зов. Зов чудовищной безграничной пустоты, откуда вопли миллионов, десятков, если не сотен миллионов даже, попросту не долетали.