Чтение онлайн

Вершина горы излучала свет, а ее основание скрывалось во тьме, в сизом мраке на горизонте. Время от времени в этом мраке вспыхивали желтые всполохи, и тогда становились видны полосы дождя и громадные водяные столбы, уходившие от поверхности моря в тучу. Свет облака пучился от тьмы, что внутри.

Невозможно было отвести глаз от этой картины, и, пораженный увиденным, Ванглен не сразу заметил Киллену, хотя она лежала без движения на песке у самых его ног. Было похоже, будто девушка из последних сил ползла к морю и уснула у самой кромки воды. Ее глаза были открыты и пусты. Зрачки стали белыми. Черный ореол волос колыхался вокруг головы. Ее рот оскалился, и в нем тоже стояла вода. Было похоже, что она грызла

песок перед тем, как заснуть.

Обычно люди Антарктиды не видят уснувших. Усопшие просто исчезают из вида, чтобы возникнуть вновь где-то в глубине материка, в родном лесу, у подножия покрытых вечным снегом гор. Они родятся, чтобы вновь начать свой путь вниз, к морю, и умереть от счастья на его берегу. Ванглен мог напрячь воображение и вновь встретить Киллену на ее пути к счастью. Он мог бы окликнуть ее, и она даже не удивилась бы, что кто-то зовет ее этим именем. Но заглянув в темную суть, Ванглен понял, что Киллены больше нет. Он видит то, чего нет.

Ванглен долго сидел на песке, глядя на Киллену, которой больше нет. Лучи солнца не ласкали, а жгли ему спину. Вставать не хотелось, и он просто подвинул к себе ближе тень пальмы. Но лучше не стало. Его жгло изнутри, а не снаружи. Что-то горело в нем.

Ванглен поднял Киллену на руки и вошел с ней в море. Потом он долго плыл, а когда глубь обрела густую, бездонную синеву, Ванглен выпустил Киллену из рук и наблюдал, как она медленно исчезает в бездне моря. Ванглен поплыл обратно, чувствуя, как гора грозового облака растет за его спиной. Вода показалась ему горькой, как слезы. Или это и были слезы? Ванглен плакал. Он не плакал так даже от смеха. Ему трудно было понять, что он чувствует, но им владело такое сильное чувство, которого он не испытывал никогда прежде. Если это и есть счастье, то оно действительно невыносимо. Ванглен сел на песок и стал смотреть прямо на солнце, чтобы высушить горькие слезы. Он смотрел, пока солнце не выжгло ему глаза.

Зрение медленно возвращалось к Ванглену. Ему казалось, что все вокруг сплошь белым-бело. И в этом молочно-белом тумане постепенно проступали белые контуры и тени. Так он стал видеть.

Ванглен стоял на берегу. В бесцветном небе тлело маленькое белое солнце. Все вокруг было завалено белым. Столько снега и льда Ванглен не видел даже на вершинах гор. Даже море было покрыто льдом, наседавшим на берег вздыбленными глыбами. Но и берег весь состоял изо льда. Он обрывался в море высоченными ледяными кручами. А где-то вдали, в белом море маячили огромные ледяные скалы.

Казалось, вся Антарктида превратилась в белую пустыню. Дул пронзительный ветер. Снег струился по земле, как песок в речных струях. Белые дымы курились над верхушками белых барханов. Было трудно дышать. От обилия белого резало глаза. Ветер высекал ледяные слезы. И было холодно. Нестерпимо холодно. От холода Ванглен и проснулся.

Ньен стоял на берегу в своей обычной позе и глядел на белую гору и черный горизонт так, будто там ничего не было. Будто он видел все это каждый день. С моря дул свежий ветер. Он срывал белые гребешки волн и гнул ветви пальм к земле. Ветер не был холодным, но Ванглен никак не мог согреться. Его бил озноб.

Внимательно посмотрев на друга, Ньен сразу встал в борцовскую позу, пригнувшись к земле и выставив вперед могучие руки. Ветер струил песок у его ног. Ньен скалился. Ванглена трясло.

Ванглен быстро сблизился с Ньеном и, не входя в контакт с его необоримым захватом, коротко и резко ударил противника в горло, почувствовав, как хрустнул кадык под кулаком. И пока Ньен, держась за шею, жадно хватал воздух ртом, Ванглен изо всей силы лягнул гиганта ногой в пах. Ньен согнулся. Ванглен ухватил противника за волосы и саданул коленом прямо в

лицо, мгновенно превратив идеальный нос и губы в кровавое месиво. Ньен мычал, катаясь по песку, а Ванглен ходил вокруг и с наслаждением избивал его ногами. Он бил и бил, пока Ньен не перестал содрогаться от наслаждения.

Прошло немало времени, прежде чем Ньен начал подавать признаки жизни. Он с трудом встал и, пошатываясь, направился к ближайшим зарослям, где начал жадно пожирать листья с веток. Его опухшее лицо медленно обретало прежний вид.

Наевшись, Ньен побрел к морю и стал смывать с неузнаваемого лица зеленую кровь, морщась от удовольствия.

— Наверное, я слишком долго живу на свете, — проговорил он сквозь не до конца выросшие зубы. — Даже поражения больше не доставляют мне радости.

Ньен вошел в воду и поплыл. Сначала медленно и тяжело. А потом все быстрее и быстрее. Его спина все выше вылетала из воды, когда он обеими руками бил по ее поверхности. Он выныривал уже по пояс, и, казалось, еще усилие — и он полетит над волнами к горизонту. Его широкая спина блестела на солнце.

Ванглен вновь проснулся от дрожи. Ему снился город. Темный и мрачный, где вместо неба и зелени были лишь серые потолки и стены. Вместо гор — купола и башни, полные книг. Книги были повсюду. Они заслоняли окна, высыпались из открытых дверей, громоздились на уличных скамьях, просто валялись на земле, словно кучи мусора. В городе было много людей. Порой Ванглен не мог протолкнуться сквозь толпу, так их было много. И они не любили друг друга! Они были одеты в серое, и одежда закрывала все их тело. Их лица походили на маски. Даже когда они улыбались, улыбки ничего не значили. И все они читали книги. Сидя, стоя и на ходу. Они читали даже за едой. Они не смотрели друг на друга, а лишь в свои книги. И даже когда они смотрели друг на друга, они смотрели, точно слепые. Женщины не отличались от мужчин.

У всех были узкие плечи, согнутые спины, впалые груди, так что иногда вообще непонятно было, есть ли хоть что-то под этими серыми одеждами…

Ванглен долго сидел на краю постели, глядя на солнечные пятна на полу и пытаясь побороть озноб, бивший его изнутри. Затем встал, прошелся по комнате, пытаясь согреться, и почти не удивился, увидев на столе книгу. Книга было очень старая, со стершейся черной обложкой, на которой ничего невозможно было прочитать. Ванглен впервые видел что-то старое в Антарктиде.

Ванглен взял книгу и вышел на пляж. Озноб не проходил и на солнце. Горизонт был чист. Небо пусто. Даже звезд не стало видно. Только где-то очень высоко, раскинув руки, парил Ньен.

Стоял абсолютный штиль, но неподвижный воздух казался обжигающе холодным. Крылья пальм бессильно обвисли. Ни один листик на деревьях не шевелился. Было так тихо, что Ванглен слышал, как свистит рассекаемый Ньеном воздух. Вода в море выглядела мертвой. Море отступило от берега, и повсюду обнажились песчаные отмели и черные камни. Ванглен тронул воду, но она не взволновалась. Рука, преломляясь, проходила сквозь нее, как сквозь поток жидкого света. Свет показался Ванглену еще более ледяным, чем воздух.

Ванглен сел на холодный песок. Книга сразу раскрылась где-то на середине, точно ее бесчисленное количество раз открывали именно на этом месте. И Ванглен погрузился в чтение…

Конец первой части

Ли открыл глаза. Как всегда по утрам, болело все тело. Каждая его клетка, каждая мышца налились свинцовой тяжестью. Невозможно поднять веки. Больно даже просто смотреть, хотя в комнате темно. Лишь на низком потолке прямо над кроватью слегка светилось надышанное за ночь пятно плесени.