Антакарана. Час расплаты
Шрифт:
Лавина
Никак не могу отойти от шокирующего зрелища в зеркале. Это однозначно мое отражение, и все же оттуда смотрит совсем чужой человек. Осунувшееся лицо с четко выступающими скулами подчеркивает нездоровая бледность, в то время, как на моем прежнем лице всегда играл румянец. Мертвые глаза смотрят в одну точку, и мне становится не по себе от этого недоброго взгляда в зеркале. Костлявые плечи выпирают из-под костюма, а пальцы и руки обтягивает тонкая, почти прозрачная, кожа. Все-таки пять лет без движения и солнечного света дают о себе знать, несмотря на все сотворенные чудеса Сердца Антакараны. Тем не менее, я продолжаю стремительно поправляться – если в начале пути мне приходилось часто останавливаться, чтобы справиться с одышкой, головокружением и тошнотой, то в конце я почти
Повинуясь внезапному импульсу, я резко закрываю ладонью то место на зеркале, где было отражение моего лица. Ладонь оставляет след на стекле – вот так выглядит моя душа на самом деле: нечетко, размыто и грязно.
Сажусь на кровать и хватаю тюбики с едой. Моя первая самостоятельная пища! Несколькими глотками я высасываю содержимое большого флакона с зеленоватой жидкостью и надписью: «Суп из брокколи с копченой курицей». Как же вкусна эта пресная еда! Какое неземное наслаждение – чувствовать, как заполняется желудок! Несколькими часами ранее я пила воду из пещерного озера. Никогда не забуду вкус той живительной прохлады. Кажется, я вновь оказалась на самом примитивном уровне человеческих удовольствий – удовлетворении физиологических потребностей.
Внезапно мой взгляд падает на подушку. Там что-то есть, тщательно укрытое белой простыней. Осторожно приподнимаю ее краешек и замираю в недоумении. Прямо передо мной лежит тот самый блокнот в кожаной обложке, который я взяла с собой на остров в качестве разрешенного предмета пять лет назад. Аккуратно беру его в руки, все еще не решаясь открыть первую страницу. Это мой единственный мостик к прошлому, единственный предмет, который действительно принадлежит мне. Все остальное – одежда, внешность, действия – собственность Корпорации. Под этой кожаной обложкой скрываются мысли и чувства из времени, когда я была настолько наивна и неопытна, чтобы доверить их бумаге.
Дрожащей рукой открываю блокнот и оттуда выпадает ручка – подарок моего отца. Читаю первую свою запись: «узнать побольше о таинственной девочке». Начало болезни, первый тревожный сигнал. Неуслышанный. Подавленный. Дальше мой палец скользит по таблице с именами игроков прошлого Раунда. Четко нарисованные линии, аккуратный убористый почерк в основной части и едва читаемые торопливые каракули в колонке «Диагноз», нацарапанные в спешке человеком, гонимым внутренними бесами и осознанием горькой истины.
Одно за другим перечисляю шепотом имена своих товарищей по несчастью и рисую перед глазами их образы. Когда я дохожу до Алекса и своих наивных наблюдений, то во мне вспыхивает черная ярость. С трудом подавляю первый импульс – вскочить и направиться в его ячейку, чтобы довести дело до конца. Рано. Не время. Я убью его. Но прежде получу ответы на свои вопросы.
Наконец, мой палец доходит до Лилу, и уныние свербит в душе. Ее никогда не существовало, но и сейчас, когда Сердце исцелило меня дважды, я по-прежнему тоскую по этой рыжеволосой девочке – моей близкой подруге и родственной душе. Никак не могу стереть ее нежный образ из своей «просветлённой» головы. Что бы я отдала за то, чтобы Лилу сейчас была рядом, пусть даже только в воображении!
Перечитывая собственные наблюдения, я поражаюсь, насколько явственны были признаки царившего среди игроков безумия, как близка я была к разгадке, которая могла изменить исход событий. И все-таки мне не хватило сообразительности, интуиции, а, главное, желания докопаться до истины.
Вдруг меня осеняет мысль. Организаторы не зря подкинули мне блокнот с ручкой! Они ждут от меня записей, изложения своих мыслей. Они будут наблюдать и анализировать, чтобы понимать мои истинные намерения, оценить риски для себя, изучать двойное воздействие Сердца на человека. Если верить Маэстро, такой феномен происходит впервые! Если ничего не написать, организаторы поймут, что я раскусила их трюк и что-то скрываю. Если напишу какую-нибудь чушь типа «хочу выиграть, чтобы стать богатой и знаменитой», они рассмеются в голос. Если сделать вид, что пять лет я действительно лежала в коме без сознания, то слишком велик риск породить сомнения в тех, кто будет это
читать. Нужно тщательно обдумать свои действия. Им не под силу пролезть в мои мысли, если я не совершу ошибку и не допущу этого сама. Я опасна для них, потому что слишком много знаю. И, в то же время, им нужен такой Хранитель, как я – иначе никто не стал бы подвергать подобному риску эту чертову реликвию! Что ж, давай поиграем, Маэстро.Я долго размышляю над своей первой записью, но все кажется наигранным, неискренним, ненастоящим. Нужно, чтобы мне поверили и не видели во мне опасности для всей Корпорации – потому что это именно то, чем я являюсь на самом деле. Главное усыпить ИХ бдительность и добраться до внешнего мира…
Пару раз рука тянется к блокноту с намерением написать что-то вроде того, как я соскучилась по родителям, что больше всего на свете хочу увидеть маленького брата. Но если я и сама не верю в это, то нет ни единого шанса убедить организаторов.
Так ничего и не придумав, я принимаю душ и отправляюсь на общее собрание. Возможно, позже меня еще посетит гениальная идея.
***
Собрание проходит в веселой атмосфере. Тщательно изучив вырезанную в деревянном столе вторую часть ключа, пронумерованной цифрой «2» – три квадрата с точками в первом и третьем из них – игроки радуются тому, как ловко справились с заданиями первого дня и не перестают нахваливать Диеза. Бабур и Алекс, словно соревнуются в остроумии, щедро приправляя шутками каждый комментарий того или иного игрока. Тонкий юмор Алекса и немного неуклюжие, не всегда смешные, но неизменно добродушные попытки пошутить Бабура задают тон всему собранию. Я, в свою очередь, вся киплю от негодования – как можно быть столь беззаботным, если ты искалечил чью-то жизнь, и даже не одну! Мне так отчаянно хочется разоблачить Алекса, рассказать остальным, каким гнилым человеком он на самом деле является, что постоянно приходится напоминать себе о том, что нужно быть мудрее, сдержаннее и дождаться подходящего момента. Месть, как известно, блюдо, которое подают холодным. Вот только моя жажда мести никогда не остынет, и чем дольше я смотрю на его самодовольную улыбку и лукавые глаза, тем выше ее градус.
Но остальные игроки думают иначе: пример Алекса показывает, что необязательно быть хорошим человеком, чтобы тебя все любили, достаточно обладать отличным чувством юмора. Пребывая в приподнятом настроении, Ной и Диез искренне смеются над его шутками.
Триша оказалась на редкость болтливой женщиной и вскоре от ее чрезмерной энергии у меня начинает ныть голова.
Лола совсем не похожа на ту девушку, какую я знала пять лет назад – тогда она вела себя с остальными игроками вызывающе, высокомерно и подчас агрессивно. Сегодня она без конца смеется и всячески подчеркивает свой дружелюбный настрой к присутствующим. Могу себе представить, как прекрасно прошли для девушки последние пять лет жизни с такой ослепительной внешностью, незаурядным умом и деньгами, подаренными Корпорацией! Лоле не пришлось влачить жалкое существование, будучи запертой в собственном теле. Неудивительно, что и она умолчала о преступлениях, совершенных в том гиблом месте.
Женщина со шрамом представилась как Джастис, по-английски это значит «справедливость». Она предпочитает слушать, снисходительно улыбаться и лишь изредка вставлять какие-то фразы.
Единственными, кто никак не принимает участие в беседе, являемся мы с Марко. Не по годам седой мужчина с глубокими складками у уголков губ и на лбу всегда сохраняет одно и то же выражение лица, в его взгляде нельзя прочитать ни единой эмоции. Периодически я тайком посматриваю на Марко и удивляюсь, какое пережитое горе могло отложить на его некогда красивом лице столь красноречивые следы.
Эльф наблюдает за всеобщей суматохой с презрением и периодически кидает едкие комментарии. В очередной раз она делает пренебрежительное замечание на рассказ Бабура о первой разработанной им настольной игре:
– Без сомнения, ты большой молодец. И мы могли бы мило поболтать об этом в любое другое, не столь драгоценное, время.
– Ну почему ты не можешь быть чуточку добрее?! – восклицает с отчаянием в голосе и со страдальческой миной Бабур.
– Добрее? В мире, в котором с детства видишь лишь зло и травлю только потому, что иначе выглядишь? – с горькой усмешкой отвечает Эльф.