Анна
Шрифт:
Анна была довольна его новыми знакомыми. Теперь она могла свободно уходить по своим делам, а брат не видел разрушений, трупов, не чувствовал того сладковатого запаха, который застревал в носу, даже если понюхать духи.
Однако со временем Астор снова начал устраивать истерики. Сначала ему перестало нравиться, что в чулане темно, но Анна, конечно, не могла оставить его наедине со зажжённой свечой. Потом он стал утверждать, что ящерицы больше не хотят его видеть и говорят ему всякие гадости.
Потом он стал задавать вопросы. Что там за лесом? Почему я не могу пойти с тобой "наружу"? Какие звери там живут?
Анна, чтобы уговорить брата оставаться взаперти, каждый вечер рассказывала ему страшилки
"Снаружи", за волшебным лесом, лежала пустошь. Никто не избежал гнева бога Данона (Анна назвала его так в честь шоколадных пудингов, которые он с тоской вспоминал): ни люди, ни звери, ни дети. Им вдвоём посчастливилось жить в тёмном и густом лесу, потому что бог их не заметил. Тут укрылось несколько уцелевших животных. За деревьями лежат только пустошь и руины, населённые призраками. Еда и вещи проступают со дна канав. Иногда попадаются банки с тунцом, иногда батончики мюсли, иногда игрушки и одежда. “Снаружи” бродят дымовые монстры, служащие богу Данону, и великаны из чёрного газа, которые убивают всякого, кого встречают на своём пути. Иногда по вечерам в рассказах Анны дымовые монстры превращались в доисторических животных – таких, как в “Большой книге динозавров”. Они просто ждут, когда Астор шагнёт за ограду фермы, чтобы съесть его заживо.
– А разве я не могу от них убежать? Я очень быстро бегаю.
– Это невозможно, – категорично отвечала Анна. – И кроме того, даже если нет дымовых монстров, воздух отравлен и смертелен для тебя. Выходишь за сетку – и через несколько метров умираешь.
Астор недовольно прикусил губы:
– А ты тогда почему не умираешь, когда уходишь?
– Потому что когда ты был совсем маленький, мама дала мне лекарство, и монстры ничего не могут со мной сделать, – говорила Анна. Но иногда она отвечала: – Потому что я волшебница. Я такой родилась. Когда я умру, магия передастся и тебе, и ты сможешь выходить и сам искать себе пропитание.
– Не могу дождаться, когда ты умрёшь. Хочу увидеть дымовых монстров.
Анне пришлось объяснить брату, что такое смерть. Вокруг было полно трупов, но она не знала, как это сделать. Он ловила мышей и ящериц и убивала их у него на глазах.
– Видишь, теперь она мертва. Осталось только тело, внутри уже нет жизни. Ты можешь делать всё, что хочешь, но она больше не будет двигаться. Она умерла. Если я ударю тебя по голове, это случится и с тобой – ты уйдешь прямо в потусторонний мир.
– А где он – потусторонний мир?
Анна теряла терпение:
– Не знаю. За лесом. Там всегда темно и холодно, даже если земля огненная и ноги обжигает. И ты останешься там один. Там никого нет.
– Даже мамы?
– Даже мамы.
Однако Астор не сдавался:
– И сколько там сидеть, в этом потустороннем мире?
– Навсегда.
Эти долгие и мучительные онтологические дискуссии её утомляли. Иногда Астор верил ей, а иногда, словно догадываясь, что сестра говорит неправду, искал противоречий.
– А птицы, которые летают высоко в небе, как они живут? Я их вижу. Почему они не умирают? У них ведь нет никаких лекарств.
Анна сочиняла на ходу:
– Птицы могут летать над отравленным воздухом, но им нельзя останавливаться.
– Я тоже так могу: бегать и не останавливаться, прыгать с дерева на дерево.
– Нельзя, ты умрёшь.
– Хочу попробовать?
– Нельзя.
Анне пришла в голову мысль. Между лесом и полями, в ста метрах от границ шелковичной фермы, стояли конюшни Маннино. Коровы давно умерли от жажды, а их туши кишели червями. Если подойти поближе, то от трупного запаха начнёшь задыхаться.
Анна привела брата к забору.
– Послушай. Коли
уж ты так хочешь, я выведу тебя в “снаружи”. Но помни: я волшебница и не чувствую запаха смерти, а тебе надо сохранять осторожность. Как только почуешь отвратительную вонь, до тошноты, это значит, что скоро умрешь. Тут же беги назад и не останавливайся, проходи через сетку – и ты в безопасности.Мальчик уже колебался:
– Может, не надо?
Анна улыбнулась про себя и схватила его за запястье.
– А теперь иди и не задавай мне больше своих вопросов.
Астор заплакал, заупрямился и схватился за ветку. Анне пришлось тащить его.
– Давай!
– Нет, пожалуйста… я не хочу в горящую землю.
Она подняла его на руки и перебросила через забор, потом перелезла сама и толкнула между покрытыми плющом и иглицей брёвнами, держа за шею. Астор с опухшими от слёз глазами зажал руками рот. Но всё равно трупный запах попал ему в ноздри. Он в отчаянии посмотрел на неё, подавая ей знаки, что почуял запах.
– Давай! Беги домой!
Малыш по-кошачьи перемахнул через забор и вернулся на ферму.
С того дня Анне больше не нужно было запирать Астора в чулане.
Воздух был прохладным и располагающим к прогулке.
Анна вышла из леса, обогнула Торре-Норманна и свернула на просёлочную дорогу.
Вороны сидели на электрических проводах и кричали на неё, как одетые в траур монахини-бегинки.
Она ускорила шаг. До магазина близнецов Микелини оставалось ещё далеко.
Паоло и Марио Микелини были близнецами. Будучи на год старше Анны, они ходили в четвёртый класс, а она – в третий. Они были крупными, толстыми и совершенно одинаковыми на вид: с одинаковыми невыразительными глазами, одинаковыми волосами морковного цвета, с пятнистыми веснушками, будто их после рождения оставили рядом с кипящим рагу. В школе они слыли лодырями и никогда не делали домашку, но из-за внушительной комплекции их боялись все, даже учителя. Если вокруг играли в мяч, они его брали, не спрашивая, а за возврат приходилось платить.
Мать одевала их одинаково: синие комбинезоны, красные футболки и кроссовки. Их отец был владельцем магазина "Деспар" в Бузето-Палиццоло.
До появления вируса Анна видела их в школьном автобусе, но те её не замечали. Они сидели в глубине и молча играли в Nintendo. Они понимали друг друга с полувзгляда, смотрели на мир четырьмя глазами, касались его двадцатью пальцами, шагали по нему четырьмя ногами и писали на него двумя писюнами.
После эпидемии Анне довелось пройти мимо "Деспара". Входная дверь была полуоткрыта, а автоматы с жвачкой и конфетами так и стояли у двери рядом с аккуратно выстроенными тележками. Вокруг царили грязь и разрушение, а там всё было просто прекрасно. И через какое-то время дверь закрылась, будто и не было никакой Красной Лихорадки. Единственное, чего не хватало, так это света на вывеске.
Анна гадала: неужели отец близнецов вернулся из загробной жизни? Каждый раз её одолевало желание войти и узнать правду, но она боялась. Она вертелась поблизости, глядя на вход с наклейкой перечёркнутой собаки и надписью: «С собаками вход воспрещён».
Однажды, походив вокруг, она толкнула стеклянную дверь. Звякнул колокольчик. Внутри было так же, как когда они с мамой заглядывали сюда по дороге с пляжа: еда на полках, бутерброды по акции, витрина с радиоприёмниками и бритвами для постоянных покупателей. Только прилавок с сыром и мясными нарезками был пуст, а ящики с овощами отсутствовали.