Чтение онлайн

Однажды Ее величество призвала принцессу и тетушку во внутренний двор. Тетушка заметила, что ее воспитанница бледна и нервна. Однако напрасно госпожа Адеркас спрашивала, что с ней.

– Что с вами, Ваше высочество? Подумайте, что может случиться, если Ее величество увидит вас в таком состоянии!

– Нет, нет! – невпопад отвечала принцесса. – Я не больна… Императрица знает… Ее величество знает…

И лишь вступив во внутренний двор, тетушка поняла, что же именно пугает наследницу императорского престола. Императрица развлекалась травлей волков. Охотничьи собаки отчаянно лаяли, волки визжали и подвывали. Казалось, все они вот-вот вырвутся за ограду, весьма хрупкую. Ее величество видела страх племянницы и добродушно посмеивалась. Рядом с императрицей, как всегда, находился граф Бирон. В коротком полушубке, в охотничьей меховой шапке, он высился молчаливо и гордо, нисколько не пугаясь и не тревожась. Надо сказать, что тетушка решилась отважно просить Ее величество не призывать принцессу во внутренний двор. Императрица возразила, что желала бы воспитать в племяннице бесстрашие, столь необходимое правительнице великой империи; однако в конце концов государыня согласилась с госпожой Адеркас и перестала призывать принцессу во внутренний двор.

Частенько, возвращаясь с прогулки, мы слышали уже издали выстрелы. Затем видели упавших

мертвых галок и ворон. Выстрелы гремели. Это Ее величество стреляла по птицам из окон покоев обер-камергера. Она действительно умела стрелять, и метко. Недавно римский император прислал Ее величеству два штуцера и пистоли; говорят, чрезвычайно хорошего качества и дорогие.

Попытаюсь написать и о политике. Жаль, что нельзя мне писать к милому брату, насмешнику Карлу; то есть писать-то можно, но совсем не так, как я хочу! Однако же вот вам политика! Персидский шах одерживает победы над турками, что радует петербургский двор. Французский посол при Порте стремился склонить последнюю к полному разрыву с Россией, но все же не имел успеха. Это я узнала от Миниха-младшего, сына фельдмаршала. Молодой человек женат на одной из сестер Менгден, но я уже об этом писала. Петербургский двор желает заключить союз с Персией, посольство шаха уже давно находится в Петербурге и на улицах попадаются смуглые лица, черноглазые и черноусые. Были блестящие приемы при дворе и шествия, довольно красивые. Возможно, все это возобновится. Молодой Миних теперь часто бывает в доме доктора. Его супруга Доротея не кажется мне интересной, она наделена от природы приятной внешностью, но разговор ее зауряден – туалеты, драгоценности, карточная игра, сплетни, и сплетни мелкие… Но и я хорошо рассуждаю о политике! Но все же вот вам! Младший Миних говорит о своем отце, фельдмаршале, с восхищением, и это даже трогательно, подобное отношение сына к отцу… Сын полагает отца первейшим государственным умом России. Молодой человек, конечно, пристрастен. Но из его слов я уяснила себе соперничество фельдмаршала с другим выдающимся державным умом, графом Остерманом. Своеобразным арбитром их спора выступает обер-камергер. Граф Левенвольде [50] , любимец обер-камергера, держит сторону Остермана. Этот последний – великий дипломат, сподвижник Великого Петра; в его лице иностранные государства впервые увидели представителя русской короны не увальнем, облаченным в азиатские одежды, но умным европейцем. Если бы не усилия Остермана, Россия никогда не получила бы выход к морю – Балтику. Военные действия не приводили к победе. И тогда Великий Петр доверил Остерману огромную сумму золотом из государственной казны для того, чтобы Остерман… да, в сущности, купил бы России море! Ему действительно удалось подкупить во время переговоров именно тех людей, которых и следовало склонить к определенным решениям. Таким образом был заключен известный Ништадский мир со Швецией, а благодарный Петр сделал Остермана графом. Кстати, ведь именно Левенвольде сейчас в Германии, где ищет жениха принцессе. Но если действительно Левенвольде является любимцем обер-камергера и в то же время по приказанию (чьему? Остермана? Миниха? самого обер-камергера?) занят поисками жениха для принцессы, не означает ли это… Официально приказание должно ведь непременно исходить от Ее величества… И если Остерман и обер-камергер заинтересованы в том, чтобы найти принцессе достойного жениха из немецкого княжеского дома, тогда не следует ли воспринимать как пустые сплетни все толки о намерении обер-камергера сделать своего старшего сына Петра супругом принцессы? Миних-младший утверждает, что Бирона страшит ум фельдмаршала, равно как и то, что фельдмаршал может сделаться лицом, чрезвычайно близким Ее величеству. Вот в это я не верю! То есть я не верю, чтобы такое мог предположить Бирон. Нет сомнений, его и императрицу связывают очень тесные узы; я решилась бы назвать эти узы неразрывными… Вот вам еще историйка из области придворных интриг. Принцессе принадлежит хороший дом в соседстве с домом Бирона. Прежде этот дом занимал Миних-отец со своим семейством. Однако Бирон добился того, чтобы Миниху назначили квартиру в части города, отдаленной от двора. Предлогом этого перемещения Бирон представил императрице необходимость передать дом принцессе. Миниху внезапно дано было приказание выехать и поселиться по ту сторону Невы. Тщетно просил он Бирона дать ему срок для удобного вывоза мебели; нет, он должен был выехать не мешкая. Из этой перемены Миних заключил, что ему придется испытать еще худшую беду, если ему не удастся в скором времени смягчить графа Бирона. Он употребил всевозможные старания, чтобы сызнова войти в милость Бирона, и приятели, как того, так и другого, немало старались помирить их, но успели только на половину. Бирон и Остерман остерегаются Миниха, который со своей стороны остерегается их. В России возможно, как по мановению волшебной палочки в сказке, лишиться всего: жилища, имущества и самой жизни!

Теперь попытаюсь рассказать мои собственные впечатления от собственных моих наблюдений за Остерманом и отцом и сыном Минихами. Также я опишу то, что мне о них известно. Итак, начну с фельдмаршала. Говорить с ним мне не доводилось, но я видела, как он разговаривал с другими людьми, и постоянно слышу разговоры о нем самом. Он представляет собою совершенную противоположность хороших и дурных качеств: то он вежлив и человеколюбив, то груб и жесток; ни чего нет ему легче, как завладевать сердцами людей, которые имеют с ним дело, но минуту спустя он уже оскорбляет их до такой степени, что они вынуждены ненавидеть его. В иных случаях он щедр, в других скуп до невероятия. Он страшный гордец. Его обвиняют в том, что он делает иногда низости. Вероятно, гордость – главный его порок. Его обвиняют также и в непомерном честолюбии. Левенвольде многократно утверждал, будто собственная выгода для Миниха превыше всего и что более всего привлекают фельдмаршала те, кто умеют ловко льстить ему. Не думаю, чтобы это было вполне правдой. Будь он столь корыстным человеком, зачем бы он осел в России, где живешь словно бы на острие ножа, где в любую минуту возможно утратить все? Допускаю, что я наивна, но мне кажется, всех их, и Миниха, и Остермана, и Бирона, в равной степени захватывает эта удивительная возможность творить буквально из ничего огромную и великую державу. Оценит ли эта держава в будущем их заслуги, вспомнит ли о своих творцах, сотворивших из монгольской, азиатской России европейское государство?

Миних-отец – несомненно, человек с великим гением; один из лучших инженеров своего века, отличный полководец, но нередко слишком отважный в своих предприятиях. Он не знает, что такое

невозможность; так как все, что он ни предпримет самого трудного и невероятного в военных действиях, удается ему, то никакое препятствие не может устрашить его.

Говорят, что он не имеет способностей для того, чтобы быть министром, но, возможно, это всего лишь сплетни недругов. Чтобы выведать у него самые важные его тайны, стоит только рассердить его каким-либо противоречием.

Он родом из Ольденбурга, происходит из хорошей дворянской фамилии; отец его дал ему хорошее образование и определил капитаном пехоты в гессенскую службу. Он совершил с гессенскими войсками все походы во Фландрию и Италию и был взят в плен в сражении при Денене. Король шведский, Фридрих I, у которого он был несколько лет адъютантом, всегда дорожил им.

По заключению мира с Францией в 1713 году он поступил на службу к польскому королю Августу II в чине полковника, получил несколько времени спустя чин генерал-майора и начальствовал над польской гвардией. Король, ценя его достоинства, очень любил его, но граф Флемминг, не желавший делить расположение своего государя с кем бы то ни было, стал ревновать и до того преследовал Миниха, что он был вынужден уйти в отставку в 1718 году. Он намеревался поступить в шведскую службу, но так как Карл XII был убит, то Миних вступил на службу России. Он заслужил вскоре расположение Петра Великого, каковое и сохранил до кончины этого государя.

В царствование вдовы великого государя, Екатерины, а затем его внука, юного и рано умершего Петра II, Миних перенес много огорчений от князя Меншикова, взявшего большую силу и не любившего его; но падение этого человека, отчаянного храбреца, льстеца Великого Петра и непритворного его друга, вора, обкрадывавшего государство бессовестнейшим образом, – это головокружительное падение поправило дела Миниха. Впрочем, кого в России удивишь головокружительными падениями?

Фельдмаршал привык постоянно трудиться, он не способен оставаться праздным. Он написал и представил сенату несколько проектов касательно улучшения провинций России. Он находил время для того, чтобы обучать своего сына геометрии и инженерной науке. Из Петербурга он умудряется следить за действиями губернаторов городов. Узнав о каком-нибудь злоупотреблении, он тотчас же пишет им, грозя донести двору, если злоупотребление не будет исправлено. Говоря по правде, в характере фельдмаршала нет ничего мелочного: хорошие и дурные его качества одинаково велики.

Единственный его сын не имеет блистательных качеств своего отца, но воспринял многие его хорошие свойства, не получив ни одного из дурных. Он имеет ровный и основательный ум, чрезвычайно честен и обладает всеми способностями, необходимыми для того, чтобы блистать в министерстве. Он начал службу в качестве секретаря и кавалера посольства при конгрессе в Суассоне; возвратившись в Петербург, он получил при дворе место камер-юнкера императрицы, а недавно был пожалован в камергеры.

Теперь – об Остермане. Повторяю, что это один из великих умов, один из величайших министров своего времени. Крайняя несправедливость – приуменьшать или замалчивать его заслуги! Он знает основательно интересы всех европейских дворов, он чрезвычайно трудолюбив, ловок и неподкупно честен: он не принял никогда ни малейшего подарка от иностранных дворов иначе, как по приказанию русского правительства. Но он очень недоверчив и часто заходит в своих подозрениях слишком далеко. Он терпеть не может равных по одаренности. Сотоварищи его по кабинету министров никогда не были довольны им, потому что он хочет руководить всеми делами, а прочие, по его представлению, должны лишь разделять его мнение и подписывать покорно составленные им бумаги.

Притчей во языцех сделалось умение графа Остермана заболевать в нужные моменты и таким образом избегать явления при дворе. Однажды я слышала, как он говорил. Его речь показалась мне очень путаной и даже странной. Когда я рассказала о своем впечатлении доктору Сигезбеку, сей последний утешил меня, сказав, что немногие могли бы похвастать, будто хорошо понимают Остермана; часто после двухчасовых бесед, которые он имеет с иностранными министрами, они, выходя из кабинета указанного лица, так же мало знали, на что он решился, как в ту минуту, когда они туда входили. Все, что он говорит и пишет, возможно понимать двояким образом. Он скрытен до крайности и никогда никому не смотрит в лицо. Когда он считает это необходимым, он показывает, будто тронут до слез. Тетушка Адеркас осведомлена из придворных сплетен о его домашней жизни и весьма сожалеет его супругу. Толкуют, будто граф Остерман еще неопрятнее русских и поляков; комнаты его очень плохо меблированы, а слуги одеты обыкновенно, как нищие. Серебряная посуда, употребляемая им ежедневно, до того грязна, что похожа на свинцовую, а хорошие кушанья подаются только в дни торжественных обедов. Одежда его бывает до того грязна, что может возбудить отвращение.

Он родом из Вестфалии, сын пастора, прибыл в Россию около 1704 года и начал службу на галерах в чине мичмана; несколько времени спустя он был произведен в лейтенанты, и адмирал Крюйс взял его к себе в качестве секретаря.

Великий Петр, находясь однажды на адмиральском корабле, хотел отправить несколько депеш и спросил Крюйса, нет ли у него какого-нибудь надежного человека, который мог бы написать эти депеши. Адмирал представил ему Остермана, к тому времени выучившего русский язык настолько хорошо, что он говорил на русском языке, как на своем природном. Государь, заметив его ум, взял Остермана, в свою очередь, к себе, сделав его своим частным секретарем и доверенным лицом. Он употреблял Остермана в самых важных делах и возвысил его в несколько лет до первых должностей государства. В 1723 году, после падения барона Шафирова, Остерман был назначен вице-канцлером и сохраняет это звание.

Свое природное имя – Хайнрих-Иоганн – он давно изменил на русское – Андрей Иванович. Государь Петр женил его на природной русской из семейства Стрешневых, одной из первых фамилий в государстве; молодая жена принесла богатое приданое; но о ней толкуют разное; одни называют ее ангелом-хранителем мужа, другие – одним из самых злых созданий, существовавших на земле. Он имеет от нее трех сыновей и дочь. Госпожа Остерман показалась мне спесивой. Сыновья Остермана – уже капитаны гвардии, что дает им чин подполковников армии; в скором будущем они будут повышены в чинах.

Скажу и о графе Левенвольде, который меня интересует, поскольку от его действий зависит судьба принцессы, а я незаметно привязалась к ней. Граф Левенвольде лифляндец, происходит от одной из первых фамилий этого края. Он поступил камер-юнкером на службу к императрице Екатерине, известной супруге Великого Петра, еще при его жизни. После смерти великого государя он был пожалован в камергеры; толковали, будто причиною подобного фавора явилось то, что он был молод, хорош собою и статен; якобы именно поэтому императрица оказывала ему свое благоволение. Императрица Анна назначила его обер-гофмаршалом двора и инспектором доходов по соляной части. За ним не знают никаких качеств, кроме хороших. Он создан для занимаемого им места, имеет кроткий нрав, чрезвычайно вежлив и располагает к себе всех своим приветливым обращением. Он старается не вмешиваться ни в какие дела без должного приказания Ее величества или графа Бирона; так о нем говорят.