Анька-неудачница
Шрифт:
Но, казалась, он совсем свихнулся:
— Ты пришла сюда не просто так, я знаю! Просто не хочешь признаться себе, что я тебе нравлюсь. Ты даже прикасалась ко мне…
Так хотелось встряхнуть и привести его в чувство.
— Да, прикасалась, считайте, что я врач, а вы мой пациент. На этом разговор окончен.
Синьор Маллини теперь увидел, что я не даю его сыну лишнего повода для подобной страсти.
— Бланка, — позвал Алессандро.
— Ну, что ещё? — обернулась я.
— Когда мне было плохо, и я был без сознания, то видел тебя, ты мне приснилась…
— Ну, так продолжайте, сны лечат.
Я, как можно быстрее,
Конечно же, мне не было приятно, но ситуация казалась странной, обычные уколы вызывают у человека такой прилив нежности. Скорей бы он поправился…
— Вот как, вы здесь? — услышала я знакомый голос.
Навстречу мне, неторопливо и вальяжно шёл Валентино. Правду говорили, что он появляется в этом доме из-за здоровья раненого, видимо соблюдает приличия. На фоне светлого входа в дом его силуэт, направляющийся мне навстречу, казался темным, почти чёрным.
Я не видела его лицо, но мои ощущения сейчас особенно обострились. Да, он вызывает у меня именно эти чувства… Напряжённость, предчувствие скрытой угрозы и опасности…
И я понимаю, что он меня хочет.
— Так что вы здесь забыли? — усмехнулся Валентино.
— Исправляю последствия вашей ярости, насколько в моих силах.
— Он сам заслужил мои удары.
— Вы же видели, в каком он состоянии. Он просто не понимал, что делает.
— И получил свое наказание. На будущее будет знать, что с некоторыми людьми лучше не связываться.
Он такой самоуверенный, даже не допускает иного мнения. Прав только он, и никак иначе.
Валентино рассматривал меня так, будто хотел сказать что-то важное.
— Вы что-то хотели мне поведать?
Он улыбнулся, словно облизывающийся кот.
— Сейчас не время, но я зайду к вам вечером…
Еще этого не хватало! У меня складывалось ощущение, что вокруг этого человека витает ореол неприятностей. И его появление в моем доме равносильно надвигающейся опасности.
А дома я услышала множество фраз отца о приличиях, о том, что лечить Алессандро вовсе незачем. Умрет, значит, такова судьба. Так, по-доброму, все тут было. Хотела я ему напомнить ситуацию с собственным умершим сыном, но не стала. Если есть возможность, почему бы не испробовать все для лечения?
В своих покоях я застала переполох. Несколько портных уже давно ожидали меня. Они принесли с собой образцы бархата, шелка, тончайшее кружево. Я должна была выбирать из многочисленных рулонов ткани, приглянувшиеся для платьев. Вдобавок ко всему этому пришёл ювелир и принес образцы камней и украшений, чтобы для каждого платья была представлена своя гарнитура с помощью нужных оттенков.
— Дочь, советую тебе выбирать одежду в разной цветовой гамме. Я понимаю, что тебе может нравится какой-то один оттенок, но старайся не повторяться, люди обращают внимание на уникальность и богатство наряда.
Я бросила взгляд на бархат, меня сразу потянуло к бесподобному голубому оттенку.
— Как красиво, — прошептала я.
— Да, этот цвет тебе несомненно пойдёт, но просмотри и другие образцы.
В итоге, мы остановились на семи платьях для начала. Их должны будут пошить в течение месяца, при этом еще и украсить вышивкой. Предстояла колоссальная работа, которую мой отец должен был хорошо оплатить.
Голубое бархатное платье решили украсить серебристым узором, напоминающим облака, и
вообще, создать ощущение, что я вышла из морской пены. Ещё одно красное платье, но другого, более кровавого оттенка, практически огненного, я выбрала сама. Отец говорил, что оно слишком провокационное. Но я настояла, казалось, что ткань могла загореться в моих ладонях. К нему ювелир предложил красивые рубины такого же насыщенного цвета.Зелёное платье травяного оттенка будет украшать золотая и медная вышивка, напоминающая листья деревьев. К нему прилагались изумруды. Синий, кобальтового цвета бархат, походил на ночное небо, усыпанное звёздами Мне казалось, что это одно из самых удачных и красивых сочетаний, которое будет контрастировать с другими нарядами своей простотой, и в тоже время, эффектностью. И, конечно же, к нему были готовы сапфиры.
Лавандовое платье, необыкновенно красивый цвет, прекрасно сочетающийся с золотом, а ещё с аметистами. Помимо этих цветов, я выбрала жёлтый, казавшийся абсолютно золотым, розовый и салатовый.
Выбор настолько меня увлек, что я чувствовала себя совершенно счастливой. Какая красота кругом! И какое счастье принадлежать богатой семье и иметь возможность позволить себе такие драгоценности и одежды. Дома я, при всем своем уме и талантах, не могла рассчитывать на что-то подобное. Да и возможности носить такую красоту не было, посчитали бы просто чокнутой. Пока я нисколько не жалела, что оказалась здесь, только мысли о раненом меня тревожили.
— Спасибо, папа, что ты делаешь для меня всё это.
— Это не только для тебя, но и для нашего будущего. Кстати, ты видела сегодня Сержио?
Быстро тут разлетаются слухи, а ведь даже интернета нет.
— Откуда ты знаешь?
— Видел его отца, и он мне сказал. Как я понял, вы понравились друг другу, потому что он расписывал его впечатления в самых восторженных эпитетах.
— Да, мне он показался симпатичным, — сдержанно заметила я.
Отец был явно доволен.
Вечерело, я сидела у зеркала и медленно протирала кожу лица душистой розовой жидкостью. Мое отражение радовало. Домашнее платье, милое и светлое, одно из купленных моим отцом, сидело великолепно. Все создавало ощущение защищенности. У меня был дом, наконец-то. Я чувствовала уверенность наследницы знатного рода.
Вдруг, в отражении зеркала, я заметила слабое движение. Катерина? Нет, она бы сразу начала болтать. Неужели это он? Несмотря на радость от выбора одежды, обещание заявиться сюда маячило в памяти и тревожило меня.
Я угадала.
Валентино тихо зашел в комнату и направился ко мне. Руки похолодели сами собой. Я не знала, куда себя деть и опустила глаза.
Его шаги, они все ближе и ближе.
Жар на плечах. Его руки. Они мягко легли туда, на плечи, словно душили меня…
Я вздрогнула и попыталась их убрать.
— Не надо, — произнес Валентино шепотом.
Он поглаживал меня по шее, его горячие пальцы нежно прикасались к коже. Я почувствовала дурман в голове и с усилием воли стряхнула с себя это наваждение.
— Я не ваша жена. Такие прикосновения непозволительны.
Он улыбался, я знала это.
— Если вы хотите, то скоро мы подтвердим это при всех.
Я резко обернулась и встала перед ним:
— Нет! Я не согласна! Вы и так дали повод для сплетен своей невыдержанностью.
— Я думаю, что всем не до меня, иначе нашелся бы человек, которого могло возмутить все происходящее.