Анисья
Шрифт:
— Что? Что ты говоришь?
— Да нет, ничего. Так почему ты дурак-то?
— Анисья, я думал, что ты с Артемом…
— Чего?
— Что ты решила уйти к нему, ведь он твоя первая любовь.
— С чего ты решил это? — слова парня меня удивили.
— Артем пришел ко мне и сказал, что вы теперь вместе. Что вы были на крыше и целовались. Дважды от меня уходит девушка к нему — вот так судьба. Это я так думал!
— Зачем он сказал это? И ты поверил…. А теперь вдруг стал думать иначе?
— Теперь да! Я знаю, что между вами ничего нет.
— Круто, я тоже это знаю.
—
Слова Елисея вроде бы должны были меня радовать, но вместо этого я почему-то ощущала что-то тяжелое, тянущее в районе груди. Целую неделю я ходила сама не своя из-за того, что Артем наговорил брату. Зачем ему вообще это было нужно? Мне стало неприятно от того, что мне нравился такой человек как Артем. Он что, в игры играть вздумал? Наговорил невесть что. Целовались. Смешно! Но ведь Елисей ему поверил и не стал разбираться. Он просто меня оттолкнул, вычеркнул из своей жизни.
— Ты ему поверил, да?
— Да, Анисья, поверил. Мне было тяжело от этого.
— Почему ты не поговорил со мной? Почему не спросил у меня? Почему ты просто ушел? Стал холодным и отчужденным? — слова лились из меня бесконечным потоком. Я ощущала дичайшее возмущение, смешанное со злостью.
— Я приходил. Но ты тогда болела.
Так вот оно что. То-то Елисей был крайне недовольным, когда пришел ко мне домой, теперь понятно из-за чего.
— И ты не стал заводить разговор?
— Нет, Анисья, не стал, куда там?
— А потом, почему потом не поговорил?
— Я решил, что так тому и быть. Если ты счастлива с моим братом, значит, все к лучшему. Да, я злился на тебя. А после той ночи, что мы провели у меня дома, я стал злиться еще больше.
— Почему?
— Потому что ты такая хорошая, Анисья. Такая хорошая, но не моя. Я представил, как вы на крыше заброшки целуетесь! Ты ведь так осторожно подходила к теме поцелуев, сама мне говорила. А тут вдруг с Артемом. А когда он сказал, что ты влюблена в него с начала учебы, мне стало все понятно. Ты ведь говорила, что был парень, который нравился тебе. Вот так совпадение. Долго ты молчала, что это он.
— С этим не поспоришь, — я вздохнула, — но только все правда в прошлом. И ни с кем я не целовалась.
— Это я уже знаю.
— Вот как, и откуда же.
— Да так, — не стал отвечать парень. — Анисья, прости меня.
Я не знала, что ответить. С одной стороны — вот он, Елисей, раскаивающийся, признающий, что он дурак. (А еще он гад! Тот еще гад!) и вроде бы все налаживается. Но с другой, он ведь отказался от меня, отказался. А сейчас вдруг звонит и говорит мне все это. Я хотела ему доверять, но за последнюю неделю испытала слишком много боли.
— Скажи мне, что у тебя с Дианой?
— Ничего, — просто ответил Елисей, — я сказал ей, что все в прошлом. Она уехала.
— Вы обнимались!
— Поправочка — она меня обнимала.
— А ты и рад был!
— Ревнуешь? — хоть я не видела его лица, но была уверена, что на нем взыграла довольная улыбка.
— И не надейся, — дрогнувшим голосом ответила я.
— Ну, конечно.
— Елисей, это все прекрасно, ты понял, что не все потеряно, снова включился в игру. Но…
—
Что такое?— Я не знаю, что тебе ответить. Спасибо, что сказал, спасибо, что признал себя дураком. Мне даже приятно.
— Приятно, что я дурак?
— Приятно, что признал это. Но лучше бы ты был не дураком.
— К чему ты, Анисья?
— Я не хочу больше разговаривать с тобой сегодня, я устала. Мне пора спать.
Не став дожидаться ответа Елисея, я нажала на кнопку завершения звонка. Немного подумав, поставила телефон в режим полет. Теперь не дозвонится! Если, конечно, вообще попытается.
Вскочив с кровати, я принялась возбужденно ходить по комнате. Меня вдруг стало все раздражать. Фоторамки на столе стоять как-то не так, надо поправить. Да и я давно не меняла постельное белье! Я стала снимать пододеяльник, наволочку, бросать их на пол. Ну, а что, все равно стирать. Полезла в шкаф за сменным бельем, ударилась об дверцу большим пальцем левой ноги, взвыла, схватилась за ногу. Села на пол и разрыдалась. Прошло не меньше получаса, прежде чем мои всхлипывания прекратились. На удивление, я почувствовала облегчение. Мне больше не хотелось грустить, плакать, страдать. Правда, мне вообще больше ничего не хотелось. Я перестала волноваться. Вместо этого, я улеглась на кровать, перед этим выключив свет в комнате, укрылась одеялом, на которое так и не надела пододеяльник, и мгновенно уснула.
Утром я решила, что и так много сделала для своей успеваемости по учебе, что можно разочек и пропустить. Ладно, я понимала, что практически не посещала пары перед праздниками, а одной неделей ситуацию не исправишь. Но и одним днем ее особо не ухудшишь. В общем, я решила прогулять учебу.
Включила телефон. Сразу посыпались сообщения. Елисей звонил десять раз, написал множество сообщений. Машка тоже писала, спрашивала, как я и куда пропала. Подруге я решила ответить, сообщила, что сегодня на пары не приду, неважно себя чувствую. Что правда то правда. Посмотрела на себя в зеркало, глаза после вчерашней истерики опухли и покраснели.
Умылась ледяной водой, выпила чашку кофе с молоком, и принялась восстанавливать порядок в квартире. Через час в дверь позвонили. Я испугалась, что это пришел Елисей. Но к счастью, это была Машка. Подруга не смогла спокойно идти на учебу, получив мое сообщение.
— Нися, что с тобой стряслось?
— Я так плохо выгляжу?
— Нет, — протянула подруга, — не то, чтобы очень. Все можно поправить.
— Да ладно тебе, все равно я сегодня не собираюсь никуда выходить.
— Может быть пройдемся? Тебе будет полезно побывать на свежем воздухе.
— Не знаю, — я пожала плечами, — мне не очень хочется собираться, идти куда-то.
— Мне не нравится твое настроение, — вздохнула подруга, — ну что с тобой случилось?
Я рассказала ей о встрече с Любавой и звонке Елисея. И о том, что до сих пор нахожусь в смешанных чувствах.
— Понимаешь, Маш, я вроде бы понимаю, что он раннее пережил тяжелую ситуацию. И поэтому так отреагировал на слова Артема. Но он так легко отказался от меня. Я не игрушка, не робот, я не могу легко переключиться после того, как мне было больно.