Ангелочек
Шрифт:
Теперь Анжелине предстояло отыскать ключ от двери, которая вела на черную лестницу. Она быстро нашла его и отперла замок. В нос ударил запах плесени. Перед Анжелиной зияла черная пропасть. Она стала пробираться, нащупывая ногой ступеньки и держась за стены обеими руками. Проход был узким, шириной не более полуметра.
«Да, служанка чуть толще меня не могла пользоваться этой лестницей», — подумала раздосадованная Анжелина.
Спуск показался ей бесконечным. Дважды Анжелина чуть не упала, споткнувшись о полуразрушенную ступеньку. Но она испытывала такое облегчение, что ее ничто не смогло бы остановить. Этот запутанный темный
Анжелине казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она добралась до подвала. Толкнув широкую дверь, загородившую ей путь, Анжелина вошла в просторное теплое помещение с низким потолком. Пыхтел огромный чугунный котел, в котором горели угли. Слабого оранжевого света, исходившего из топки, было достаточно, чтобы Анжелина заметила еще одну дверь. Отодвинув засов и вдохнув ледяной воздух, она различила дорожку, покрытую гравием, и кустарники.
«Вероятно, я попала в сад. Теперь надо найти выход».
Анжелина прекрасно ориентировалась. Вскоре она уже шагала по широкому тротуару, который вывел ее к Термам. Горели газовые фонари, походившие на призрачных часовых. Засунув руки в муфту, Анжелина шла по совершенно безлюдным аллеям Этиньи. Ветки высоких лип прятались в тумане.
«Как странно! — думала Анжелина. — Несколько часов назад я ехала в коляске рядом со своим женихом. Я немного волновалась, но и радовалась тоже. А вот теперь я иду одна, навстречу свободе, к своему малышу и совершенно ни о чем не жалею».
Анжелине казалось, что она пробудилась от долгого сна, в котором действовала вопреки здравому смыслу, направляемая другими людьми, покорная их воле.
— Прощай, Филипп! — вполголоса сказала она.
В тишине гулко раздавались ее шаги. Кошки, охотившиеся на мышей, разбегались, едва заметив изящный силуэт в манто. Анжелина наслаждалась ночной прогулкой.
Люшон постепенно просыпался. В некоторых окнах появлялся слабый свет, вдалеке слышался скрип колес повозок. В конце одной из аллей женщина, открыв дверь, подметала порог дома.
Анжелина поприветствовала ее кивком головы.
— Идете к первой мессе? — крикнула хозяйка дома. — Что-то рановато для барышни.
— Да! — ответила Анжелина.
Зазвонили колокола. Анжелина прошла мимо витрин «Галерей» Люшона, одного из самых крупных магазинов города, где продавались сувениры, безделушки, книги, почтовые открытки, бижутерия и горное снаряжение. «В этом магазине я могла бы купить подарки для Анри, мадемуазель Жерсанды, Октавии и папы…» — подумала Анжелина без всякого сожаления.
Дойдя до церкви, она увидела на широких каменных ступеньках паперти нищенку, завернувшуюся в покрывало.
— Сжальтесь, мадемуазель! Бог отблагодарит вас. Сжальтесь, ради спасения вашей души!
Анжелина тут же вытащила кошелек из сумочки. Сострадание, вот что отличало Анжелину от доктора Коста. «На улицах и в
предместьях слишком много нищеты, горя. Я никогда не смогла бы перейти на сторону богачей, набобов, людей, живущих в роскоши. В противном случае я нанесла бы смертельное оскорбление дядюшке Жану, маме, которая всегда помогала бедным… Да она совсем девочка! Нет, я ошибаюсь».Анжелина не могла оторвать взгляда, полного сочувствия, от ног несчастной, голых, грязных, худых, обутых в прохудившиеся ботинки. Полоска шерстяной материи заменяла носки.
— Возьмите, на эти деньги вы сможете купить еду на два дня, — прошептала Анжелина, кладя пять франков на железную крышку, в которую нищенка собирала милостыню.
— Спасибо, мадам. Бог отблагодарит вас, — ответила девушка, лицо которой скрывалось за прядями каштановых волос.
Появились две дамы в манто с капюшонами. Они быстро вошли в церковь, бросив брезгливый взгляд на нищенку. Анжелина пошла дальше. Ей было не по себе. Вдруг что-то заставило ее замедлить шаг.
«Этот голос, певучий акцент… Южный выговор! — сказала себе Анжелина. — Я его уже слышала…»
Толком не зная, почему так разволновалась, Анжелина вернулась и пристально взглянула на юную нищенку. И тут же ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
— Розетта! — позвала Анжелина.
Нищенка подняла голову и стала вглядываться в лицо элегантной барышни. Вдруг ее губы расплылись в широкой улыбке.
— О! Это вы, мадемуазель Лубе! Надо же!
— Розетта! Боже мой, что ты здесь делаешь?
— Прошу милостыню, черт возьми! Как я рада видеть вас!
Ошеломленная Анжелина подошла ближе, стараясь сдержать свою радость. Немного наклонившись, она спросила:
— Ты по-прежнему живешь с сестрой и отцом?
— Нет! Этой осенью я убежала. Валентина опять забеременела, но на этот раз ребенок родился живым. Отец не мог больше с ней спать и начал приставать ко мне. Я плюнула ему в лицо и спаслась бегством.
— Ты правильно поступила. А твои маленькие братья?
На глазах Розетты тотчас же выступили слезы. Захлюпав носом, она ответила:
— У меня не было выбора. Я бросила их. Ими займется Валентина. Спасибо за деньги, мадемуазель Лубе, я теперь богатая, вот так…
У Анжелины не было сил продолжать путь. Она подумала о теплой одежде, которую оставила в доме Филиппа, о чемодане, в котором лежали меховые ботинки на случай, если пойдет снег.
— Вставай, Розетта, — сказала Анжелина.
— Зачем? Когда я сижу, мне не так холодно. Я в комбинации, а руки грею, засунув их под мышки.
На Розетте была порванная в нескольких местах юбка из толстого сукна и мужской пиджак. Лицо, напоминавшее кошачью мордочку, было серым от грязи.
— Розетта, послушай меня. Я должна уехать из Люшона примерно через два часа. Я хочу забрать тебя с собой, но в таком виде тебе не позволят сесть даже в вагон третьего класса. Но я знаю, что мы сейчас сделаем. В городе наверняка есть общественные душевые павильоны. Я отведу тебя туда, а потом куплю какую-нибудь одежду. Мы уедем следующим поездом. Бедная малышка, я не могу тебя бросить. Я получила диплом повитухи и возвращаюсь в Сен-Лизье. На улицу Мобек, помнишь? Мой отец женился во второй раз и живет у своей жены. Ты хотела бы жить со мной? Я буду заниматься своим ремеслом. Повитуха часто уезжает из дому как днем, так и ночью. Ты занималась бы хозяйством, варила суп, ожидая моего возвращения…