Ангелочек
Шрифт:
— Ты правильно поступила, выдав этого человека, — убежденно сказал Огюстен Лубе. — И не терзайся из-за философских речей твоего дядюшки. Он всегда изображал из себя вольнодумца. Черт возьми, за две недели были обесчещены и убиты два невинных божьих существа, и каждый раз на месте преступления оказывался этот бессовестный Луиджи! Это наводит на определенные мысли. Повторяю, ты правильно поступила, сделав так, чтобы этот человек больше никогда и никому не причинил зла.
В конце концов Анжелина согласилась с отцом. Вскоре она поднялась в свою комнату, и овчарка — что было необычно — удостоилась права лечь рядом с ее кроватью. Присутствие собаки служило дочери лучшим лекарством от тоски, и сапожник знал это.
Теперь
Золотистый свет усиливался, прогоняя заговорщицкие тени. Бьющаяся в экстазе Анжелина хотела вновь насладиться созерцанием лица Гильема, которого так старалась забыть. Внутри у нее все горело, тело дрожало от радости. Анжелина рассматривала его нос, рот, лоб, и вдруг, в одно мгновение, она узнала Луиджи. Она занималась любовью со скрипачом! Это он радостно улыбался, склонившись над ней.
— Ты! Ты! — шептала, задыхаясь, Анжелина.
— Я терпеливо ждал. Я знал, что ты вернешься ко мне, Виолетта, моя любовь.
Анжелина, ошеломленная, растерянная, смотрела на Луиджи. Теплые капли потекли по ее груди. Слезы… Она вытерла их ладонью и, отведя руку в сторону, вдруг увидела в ярком свете густую алую кровь, и в тот же миг голова Луиджи откинулась назад и покатилась по постели… Однако его глаза по-прежнему смотрели на Анжелину, а губы шептали:
— Почему ты это сделала, Виолетта? Ведь я так любил тебя!
Огюстена Лубе разбудил громкий крик. Затем раздался второй, хриплый и испуганный. Следом послышались громкие рыдания. Не раздумывая ни секунды, он вскочил и бросился в коридор. Не постучав, Огюстен ворвался в комнату дочери. Сидя на кровати, прижав простыню к груди, Анжелина заливалась горючими слезами.
— Что с тобой? — спросил сапожник. — Тебе приснился кошмар? Черт возьми, как же ты меня напугала!
— О, папа! Мне приснился сон, ужасный сон, страшный. Папа…
Огюстен Лубе хотел приласкать дочь, как в ее детстве, но не осмелился. Она показалась ему такой взрослой, с перламутровыми плечами, с волосами, разметавшимися по спине.
Огюстен Лубе инстинктивно посмотрел на открытое окно. Тяжелой походкой он подошел к нему, чтобы посмотреть, не бродит ли кто вдоль стены.
— Разрази меня гром! Какой же я кретин! Я-то подумал, что на тебя напали.
Посмотри, твоя собака волнуется.Овчарка положила свою огромную белую голову на кровать и дрожала, виляя хвостом.
— О, мне стало легче! — призналась Анжелина. — Как только может присниться такой кошмар?
Анжелина помнила все подробности, помнила, как ее тело изгибалось от наслаждения…
— Все прошло, папа. Иди ложись. Неужели я кричала так громко?
— Я думал, что тебе перерезают горло, — проворчал Огюстен. — Что тебе приснилось, черт возьми?
— Зверь, о котором нам рассказывала накануне Октавия у дядюшки Жана. Зверь, который убил сто человек, бродя вокруг деревень. Ужасная история!
Сапожник поморщился. Анжелина легла, натянув простыню до самого подбородка.
— Не волнуйся, я уже успокоилась. Ты здесь, в своей комнате. Рядом — собака, — ласково сказала Анжелина.
— Моя бедная малышка! Надо же, ты оказалась причастной ко всему этому бардаку, к этим жутким преступлениям, к аресту этого типа… Вскоре тебе придется давать показания в Тулузе. Позволь дать тебе совет: думай лучше о своем докторе Косте. Ты будешь прелестной невестой, Анжелина. Думай о белом платье, о будущих детях. Ладно?
— Да, папа, ты прав. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, детка!
Анжелина осталась одна. Ее преследовал кошмарный сон. И тут она поняла, что в этом ужасном и одновременно чудесном сне отсутствовал один человек: ее будущий супруг, Филипп Кост. «Я думала, что отдаюсь Гильему, а это был Луиджи. Что все это означает? Боже мой, неужели его действительно отправят на гильотину?! Алая кровь на моей груди… Это была его кровь. Но почему? Почему мне приснился этот сон?!»
Анжелина долго не могла успокоиться. Она упорно вспоминала все, что ей было известно о странном музыканте, перебирала в памяти его слова, выражения. Постепенно подозрения рассеялись.
«Он мог постричься, потому что наступило лето. А оделся, как местные жители, чтобы не привлекать к себе внимания жандармов, поскольку боялся, что его арестуют, обвинив в убийстве Люсьены. Он умолял меня верить ему, не вмешиваться. Я не учла, кем он был на самом деле: актером, комедиантом, бродягой. Да, они вызывают к себе недоверие. Во время представления актеры развлекают публику, но затем люди хотят, чтобы они как можно скорее уехали. Я поступила дурно, осталась глухой ко всему тому, что он пытался мне растолковать. Я упорно продолжала осуждать его, возможно, из-за страха, да, от страха поддаться его чарам. Надо признать, он человек образованный, умный, не похож на других, но дядюшка Жан тоже образован, умен и не похож на других. Господи, прости меня, я чувствую, что совершила ошибку!»
Анжелина беззвучно заплакала. Она горько сожалела о том, что сделала, вспоминая воображаемые поцелуи Луиджи, тепло его тела.
«Нет, нет, я схожу с ума, — упрекнула она себя. — Если он действительно невиновен, если он умрет из-за моей ошибки, я буду раскаиваться всю оставшуюся жизнь. Луиджи, или все же Жозеф де Беснак?..»
Вволю наплакавшись и горячо помолившись, Анжелина уснула. Через час запели городские петухи, приветствуя новый день.
Глава 17
Ближе к осени
Сен-Лизье, 28 июня 1880 года
Анжелина пришла к Жерсанде де Беснак через день после того ужасного сна, продолжавшего мучить молодую женщину. Анри бегал вокруг Октавии, которая чистила морковь. На ней был безукоризненно выглаженный фартук, волосы убраны под белоснежный чепец.
— Здравствуй, Анжелина, — сказала служанка. — Я специально оставила дверь открытой. Мадемуазель недовольна. Вчера ты не удостоила нас своим вниманием. Целый день без тебя! Предупреждаю, госпожа пребывает в дурном настроении.