Чтение онлайн

Я, понимая, что не успеваю, кинулся к Михалычу и увидел, как к нему и какому-то парню подлетают два в штатском, но явно облеченных властью типа. В принципе я ничего не имел против них – они делали свою работу. Того типа, с которым встретился мой закомый тоже не было жалко, но вот старика я не собирался никому отдавать.

Пока я несся к месту стычки, события не стояли на месте. Парень побежал и один из нападающих кинулся за ним. Второй из напавших схватил деда за руку, и тут же умудрился подхватить упавший конверт с асфальта. Сообразив, что следующими увижу наручники на руках деда, я кинулся к мужику и двинул его куда-то в живот, видимо, попав в какую-то там точку, так как тот начал сгибаться,

как циркуль. Я же в это мгновение просчитывал ситуацию, ощутив интерес к машине за углом и ключам в кармане у обездвиженного мужика. Спустя секунду, я гнал Михалыча за угол дома, держа ключи в руках и чувствуя спиной, как второй чекист пытается достать пистолет. Но он не успевал, так как второй рукой держал пытавшегося сбежать парня.

Спустя еще десять секунд мы уже рулили по улице. Михалыч только пилькал глазами, не успевая за событиями. Я же продолжал играть на опережение, ощущая общую тревогу, которую собирался запустить очухивающийся вояка.

«Вот то, что нужно!» - подумал я, увидев знакомую букву М, и довольно вспомнил: «А я еще гадал, что она может значить».

– Михалыч, ты знаешь, как того зверя под землей деньгами успокаивать? – спросил я, подруливая прямо к площади перед воротами, ведущими под землю.

– Это ты про метро? – опешив, переспросил старик. – Конечно, знаю!

– Тогда вперед!

Я не знал, что мне предстоит. Думал: пройдем эти зубы и, слившись с толпой, двинем куда-то дальше. Туда, откуда они все потом возвращаются. Но все оказалось гораздо кудрявее. Эта жуткая дорога в преисподнюю… но Михалыч шел туда, как к себе домой. Это успокаивало. Следующим испытанием оказался страшный визг и грохот из черного туннеля, оказавшийся электричкой, закопанной на страшную глубину. И после всего этого мне пришлось еще и заходить внутрь вагона, а поезд помчал меня по глубинам ада. Но, глядя на сонно скучающих людей вокруг, я понимал, что это просто что-то не в порядке с моей головой, а это уже новостью не являлось, и оставалось только успокоился.

Не знаю, что из всех этих переживаний больше на меня подействовало, но вися на поручне рядом с Михалычем, я впал в странный транс. Мне привиделось, что плыву маленькой искрой в огромной паутине перекрещивающихся нитей или туннелей, а рядом находилась похожая звездочка Михалыча. В какой-то момент я почувствовал такой же, но очень слабый сигнал немного в стороне от одной из нитей. Мои не обремененные памятью чувства начали все больше крутиться вокруг этого сигнала, пока я, наконец, не понял – это единственный близкий старику человек, скорее всего его дочь. Открыв глаза, я увидел схему паутины перед глазами.

– Вот она! – я с торжеством ткнул пальцем в схему.

– Кто она? – с надеждой спросил дед.

– Твоя дочь! Едем туда!

Михалыч и пытался бы сопротивляться, но делать ему было совершенно нечего, так что он только пожал плечами. Мне же не надо было больше никаких подсказок. Я просто закрывал глаза и сверялся с внутренней схемой, механически пересаживаясь с ветки на ветку метро и выйдя под конец на землю. Затем привел старика на остановку, дождался следовавшего туда, куда надо, трамвая, и, проехав пяток остановок, вытащил своего компаньона на улицу.

– Вообще-то она должна работать, но почему-то сегодня дома, - объяснил я по пути ничего не понимающему старику. Не знаю, понял ли он хоть что-то, но послушно шел за мной. Вскоре мы стояли перед запертой подъездной дверью. Я подумал и предложил. – Можно позвонить к ней в квартиру, но она может и не узнать твоего голоса… Нет, лучше зайти в подъезд и позвонить прямо в дверь.

– Хорошо, подождем, пока кто-нибудь выйдет, - согласился Михалыч.

– Зачем?
– не понял я и, не задумываясь, набрал код подъезда.

Дверь послушно щелкнула и открылась. Дедовы глаза тоже щелкнули в немалом испуге. Кажется, до него начало потихоньку доходить, что я не шучу. Ну и пусть, надо доверять людям, правда, далеко не всем… но мне-то можно!

После того, как лифт поднял нас на нужный этаж, я подошел к двери, поставил Михалыча ровно перед глазком, а сам встал сбоку, чтобы меня не было видно.

– Улыбайся! – приказал я деду и нажал звонок, сам вслушиваясь в ощущения за дверью.

Да это она. Я послал ей все эмоции тепла, радости, сочувствия, приязни – все, на что был способен, и мои посылы сработали. Дверь раскрылась без замедления и из нее вышла приятной наружности женщина лет тридцати на вид. Ей было достаточно секунды для того, чтобы определить в заросшем щетиной старике своего, еще не слишком пожилого отца. Спустя мгновение я был свидетелем бурной сцены обниманий, причитаний, всхлипываний, каких-то каяний и признаний, происходивших прямо в коридоре.

Поняв, что все удалось, я протянул руку к кнопке вызова лифта и незаметно нажал ее. Когда дверь открылась, я пулей в нее заскочил и сразу пустил кабинку вниз. Вы спросите, чего это я удрал посреди всех этих празднований? Отвечу: это не мой праздник. Все, что мне хотелось, сделал и поимел от этого массу удовольствия. Дальше мое участие, может и было бы желательным, но уже далеко не обязательно. Если бы меня прельщали чужие харчи, я бы давно уже сидел на шее у той пенсионерки, которая сожгла страшильный крест и одела меня.

Это было не мое. Я уходил от этого дома, спиной чувствуя счастье двух, встретившихся после долгой разлуки душ, и был сам от этого счастлив. А что еще для этого нужно? Ощущение свободы, твоей нужности людям, и никаких забот – вот и все!

Я опять шел по огромному городу, только теперь не среди тяжеловесных каменных громад центра, а вдоль широкого проспекта одного из многочисленных спальных районов. Стандартные высотные коробки бесконечными рядами тянулись вдоль обеих сторон дороги. Было тепло, светило солнышко, город жил своей неугомонной жизнью, и я, завидев трамвайную остановку, вспомнил, что, кажется, отсюда мы с Михалычем и пожаловали в гости к его дочери. Разглядывая симпатичных девушек на остановке, я понял, что мой организм явно к ним не равнодушен, особенно к стройным ножкам, только слегка прикрытым коротенькими юбочками. Озадаченно следуя в направлении, куда смотрели мои глаза, я притопал прямо к девчонкам и, когда они стали заходить в подошедший трамвай, последовал за ними.

Я все пытался сообразить: и с чего это мне доставляет удовольствие прислушиваться к их легкому щебетанию и пересмешкам, как кто-то толкнул меня в плечо, и я услышал вопрос:

– Ваш билетик, пожалуйста!

Обернувшись, я непонимающе уставился на суровую, полноватую даму в униформе и с каким-то значком на ее обширной груди.

– Я Вам говорю! Да, да! И не надо на меня так удивленно смотреть, – женщина требовательно на меня смотрела, а со стороны девушек раздался смех:

– Ой, девчонки, сейчас охота на зайца будет!

Мне, конечно, нужно было спросить, что такое билетик, но юные попутчицы озадачили меня с зайцем гораздо больше, так что я примирительно улыбнувшись строго-официальной женщине, спросил все-таки у девушек:

– А что, зайцы в трамваях обитают? И как на них охотиться?

Почему-то на мой серьезный вопрос, раздался заливистый смех, а дама, еще больше сдвинув брови, стала краснеть.

– Ты же деревенский! – воскликнула сквозь смех, одна хохотунья. – Неужели не знаешь, как на зайцев охотиться?