Анестезиолог
Шрифт:
– Тут с вами не поспоришь.
Затем начала кружиться голова и я окунулась в мрак.
***
Наконец- то вещество сработало и я могу с облегчением вздохнуть. Маска защищает меня от его действия. Камеры засекли меня, но я собираюсь свернуть на узкие улицы и пропасть из их обзора и направиться в сторону индустриальной зоны – часть Алматы, занятую китайцами, которые занимаются производством труб. Да, надо поехать туда, но прежде необходимо ее осмотреть. Беру маленький фонарик и свечу в расширенный зрачок, от света суживается крайне медленно, подвожу тонкий конец ваты в роговицу, она не закрывается, значит, роговичный рефлекс отрицателен. Грудная клетка вздымается достаточно часто. Этих признаков вполне достаточно для того, чтобы диагностировать хирургическую стадию
Только то, что я собираюсь провести не для благих намерений. Я собираюсь сделать с ней то, что я делал в воображениях по отношению к своему отцу и матери. Я собираюсь расчленить её на мелкие кусочки. Но сегодня я сделаю это по-особенному. Предыдущие 3 жертвы я кромсал, пока они были без сознания в стадии наркоза, но, признаться, уже по отношению к 3 жертве я не уже бывалого удовлетворения. Делать эту работу без всякого удовольствия не имеет никакого смысла. Так что эта жертва вытянула несчастливый билет по сравнению с остальными. Это не важно, важно, что я получу удовольствие и готов поставить на кон все ради этого. От мыслей, какие же страдания я ей собираюсь нанести, я почувствовал сладкое предвкушение и дрожь по всему телу. Наконец, она проснулась. Я взял острый топор из багажника и сел на корточки возле неё.
– Ну привет еще раз! Как себя чувствуешь?
– Кто ты? Где я?
– Я таксист. Разве ты меня не узнаешь?
Тяжело вздыхая, она пыталась подняться, но головокружение после наркоза не давало её такой возможности. Ну же, молю тебя, вспомни меня.
– Ты … какого черта я делаю здесь, куда ты меня привез?
– Здесь твой билет в эту жизнь окончится, Анна. Ты прожила достаточна, у тебя больше нет ни родительской, ни собственной семьи. Ты бесполезная ячейка общества и тебя не будет оплакивать множество людей. У меня есть семья, я приношу пользу людям и имею право на удовлетворение своих потребностей. Я прав?
Тут она начала судорожно плакать, но , в отличие от других жертв, не молила меня.
– Ты гребаный больной ублюдок! Лучше отпусти меня, иначе я сама тебя прикончу!
– Помолись, если веришь в кого-то. Прощай Анна – сказал я, улыбнувшись.
Я взмахнулся топором, чтобы вонзить наточенный и острый конец топора в область шеи, но из-за того, что она выставила руку вперед, я отрубил её. Она закричала изо всех сил и начала метаться из стороны в сторону, прижимая обрубок одной руки второй, но тщетно. Хлестала кровь из места, что раньше носила название руки, как из ведра. Слыша её душераздирающие крики, я почувствовал несравнимый подъем душевных сил. Но вдруг нас кто-то услышал? Было маловероятно, но все-таки возможно. Какие бы удовольствия это мне не приносило, с этим было пора заканчивать. Сначала я ударил её по голове, затем вторым взмахом – на этот раз, топор угодил куда надо, и голова с трудом отделилась от остальной части тела.
Часть вторая: Айдар Даниярович
Глава 2
12 декабря , 2015 год.
Г. Алматы, РК.
Айдар.
Жизнь полицейского сулит множество неприятностей. Я сумел пожалеть о сделанном выборе 100 раз, и столько же, скорее всего, буду жаловаться самому себе. Но работа есть работа. Как криминальный психолог в мои задачи входит составление психологического профиля убийцы, ареала его действий, предсказание мотивов и всего прочего, что может быть связано с личностью убийцы. После окончания Карагандинской Академии МВД имени Баримбека Бейсенова, года в армии и 3 лет аспирантуры по программе «Болашак» в Сиэтлском Университете Криминалистики – я стал тем, кем стремился быть. Правда, по ходу работы я осознал, что пройденный на сегодняшний день тернистый
путь оказался не особо нужным в плане моего физического и ментального благополучия.К тому же, в случае ЧП по поводу захвата заложников отправляли меня, чтобы я вел переговоры. Точно как сейчас: когда в 22:30 зазвонил мобильный телефон и сообщил мне, что мне необходимо отправиться в Жетысуский район, микрорайон Айнабулак 3 и дальше по улице Макатаева доехать до Ясли-сада номер 102.
– Приезжай Айдар. Дело срочное, детали обсудим на месте.
– Хорошо, скоро буду – говорю я, и сбрасываю вызов.
Живу я в четырехкомнатной квартире в Бостандыкском районе, микрорайона Мамыр 4, так что до Айнабулака 3 я доберусь только через 40 минут в случае отсутствия пробок, которых за это время , по моим предположениям, не должно быть. Моя жена Айжан укладывает спать нашу 3-годичную малышку Арайлым спать. Они – лучшее, что со мной случалось за всю мою жизнь и каждый день, работая на органы полицейского управления, я рискую их потерять. Окунуться в бездну…
Я захожу в небольшую детскую комнату, уклеенную обоями с героями мультика «Губка Боб: Квадратные штаны», снабженную шкафом для детской одежды, книг и игрушек, деревянным столом и креслом, чтобы когда она подрастёт – у неё были все условия для благополучного детства. Я должен постараться обеспечить её хотя бы этим, компенсируя недостаток отцовского внимания из-за особенностей моей непростой работы.
Айжан подтягивает палец к губам, предупреждая, чтобы мои шаги не смогли потревожить сон нашей крохи. Я киваю в знак понимания, и выхожу из комнаты вместе с ней. Показываю ей на кухню и мы, тихо отступая от детской, мы направляемся в кухню, где каждый из нас усаживается на стул.
– В чем дело, дорогой?
– Я должен идти. Какой-то псих захватил в заложники детей. Я должен попытаться спасти их и должен выходить немедленно.
– Делай, что должен, только береги себя.
– Люблю тебя!
– И я.
Быстро накинув куртку и шарф, надев кожаные сапоги и перчатки, я вышел из квартиры на 3 этаже и направился в сторону парковки, где находилась моя черная Тoyota Carolla 2009 года производства. Зайдя в машину и начав его отогревать, я задумался о том, кто бы мог это сделать и его мотиве, предварительно продумывая в голове план того, о чем я буду с ним беседовать. К счастью, время позволяло доехать до пункта назначения без затруднений и пробок, с осознанием предстоящей работы. Исходя из немногочисленной информации, что мне известна, ситуация была крайне сложной из-за угрозы жизни детей. Но когда я шел на простые дела? Что же, однажды, моя самоуверенность меня подведет. Возможно, убьет. Только прошу не сегодня, когда угроза смерти нависает над ни в чем не повинными детьми.
40 минут и я, наконец, добрался до этой проклятой улицы, на котором располагался детсад. Репортеры находились поодаль от здания, перед которым стоял мужчина с пистолетом в руках, державший на прицеле голову молодой женщины (полагаю, воспитательницу) и выстроивший плачущих детей от 5 до 7 лет перед собой наподобие щита. Когда я вышел из машины в мою сторону направился мужчина лет 40-50 с седой бородой, кожаном плаще и с сигаретой между пальцев правой руки, умеренно покуривая, будто сегодня был самый что ни на есть обычный вечер.
– Вы, Айдар Даниярович?
– Так точно. Докладывайте, как обстоят дела. Чего он хочет?
– Дела обстоят ужасно. Мы закрыли проезды машин в эту сторону, снайперы на крышах, на случай, если начнется массовая бойня, перекрыли пути отступления. Но стрелять все равно опасно из-за опасности промахнуться.
– Их разве не обучали тому, чтобы стрелять точно в цель? – ответил я с иронией.
– Верно, но всегда возможен человеческий фактор, да и к тому же дети рискуют получить психологическую травму в случае фонтана крови из головы этого психопата – ответил он, никак не отреагировав на мою небольшую колкость. Конечно, это было мне известно.
– Вынужден Вас огорчить, майор …
– Айбек. Называйте просто Айбек.
– Айбек, но они уже его получили.
– Чего он хочет?
– Чтобы мы привели его жену и детей, с которой они расстались 2 недели назад. Говорит, что она бросила его и забрала детей.
– Как его зовут?
– Турар Жандосович. 1975 года рождения, работал медбратом в 4 городской клинике, но был уволен по причине злоупотребления спиртным 1 год назад. Жена подавала на него по поводу побоев в сентябре 2014 года, но позже забрала заявление.