Анархия разума
Шрифт:
— Эта падаль похоронила меня заживо! Когда я выберусь, проем его плешь до позвоночника голыми зубами!
— Боюсь, к тому моменту от него вряд ли что-то останется.
С минуту я угрюмо молчал, позволяя Монахью упиваться триумфом. Эл был столь естественен, мне так не хотелось его обламывать…
Но пришлось.
— Ладно, Монахью, — начал я, напуская на себя излишне самоуверенный вид, — из тебя вышел действительно классный рассказчик, но, боюсь, до Майло Трэпта тебе далеко.
Улыбка сползла с лица Эла. Медленно и неохотно.
— Ты о чём?
— Да вот какое дело, Свенни. Ты ошибочно уверовал в свою неуязвимость и потерял бдительность. Твоя Коллегия
Монахью недоумённо уставился на меня и молчал, хлопая ресницами, как блондинка из стип-клуба.
— Как там сказала твоя шлюшка Виктория? — Я щёлкнул пальцами и начал пародировать женский голос: — Майло, ты так наивен. Неужели ты думал, что мистер Монахью позволил бы тебе зайти в атмосферный лифт, не установив твою подлинную личность? — Далее я перешёл на родной баритон, обращаясь к Монахью: — Эл, ты так наивен. Неужели ты думал, что я полез бы в твой лифт-саркофаг, не подстраховавшись на орбите?
Кажется, Монахью начал понимать. Он снова заржал, только на сей раз в хриплом ржании сквозили нотки отчаяния. Вдобавок Эла заколбасило, но как-то даже элегантно, словно плохого танцора, которому во время танца случайно отрезали яйца.
— Ты прислал в лифт двойника? — наконец, спросил он.
— Не угадал. Я прислал тебе марионетку, которой управляю с орбиты из своего комфортабельного «Тек-3». Досье, которым снабдил тебя Козински — фальшивка. Состряпано за полтора часа на банковского раба Алекса Ротмана. Моего бывшего сокурсника. И уже бывшего раба, кстати говоря. Именно его ты и взял в плен. Мне пришлось использовать экранирование сознания, чтобы Коллегия не распознала подставы. Был риск застрять в разуме Алекса, но дело-то выгорело.
— Подожди! — потребовал Монахью. — Выходит, вы с Козински заодно?
Я подмигнул Элу.
— Мы осознанно пустили в Банке слух, что меня взяли на место его кузена, хотя на самом деле всё обстояло ровно наоборот. Я — кузен Козински, которого взяли на место какого-то неудачника. Лишь совет директоров знает о нашем родстве, остальные же думают, что Майло Трэпт — настолько крут, что способен наложить кучу дерьма у шефа на столе и остаться безнаказанным. Хах. Мы постоянно создавали видимость неприязни друг к другу, и все верили. В том числе и твоя крыса из кредитного отдела. Это ведь она доложила тебе, что Козински якобы вознамерился разделаться со мной? Вот в чём надо было убедить твоего информатора.
Монахью сделал неопределённый жест.
— Очень занятно, но я-то вам зачем понадобился?
— Мы давно тебя заподозрили, но не знали, как лучше прищучить. Без ордера и доказательств мы не могли вторгаться на Элизиум. Священная частная собственность и все дела. К тому же твоя обитель относится к директиве Прайма, а не Земли, так что влияние Банка Времени здесь куда меньше. Надо отдать должное, так просто тебя было не взять. Коллегия отсекала всех агентов и процентщиков, не пуская их в атмосферу планеты, пока я не придумал хитрый план по внедрению марионетки. Теперь у нас есть доказательства твоей нелегальной деятельности. Вся информация прямиком отправляется на компьютер Козински, так что ты схвачен, Эл. Тебе некуда бежать.
Несколько минут Монахью размышлял.
— У тебя есть два пути, мистер режиссёр консервной банки, — усмехнулся я. — Первый: предстать перед судом с последующим гниением на планете-тюрьме вроде Z-8. — Я выждал драматическую паузу. — И второй: договориться сейчас со мной и продолжить своё иллюзорное существование. Что выбираешь?
— Э… Предлагаешь откупиться? — удивился Монахью. — Но ведь Банк…
Я махнул рукой.
— Банк не имеет к делу никакого отношения. Имеем лишь мы с Козински и парочка высших лиц из управления. Твой бюджет,
конечно, существенно сократится, но зато ты останешься цел. Для общества ты не так опасен, чтобы уничтожать тебя любой ценой.— Ах ты сукин сын! Чёртов процентщик, пропади ты пропадом!
Я улыбнулся:
— Тело Алекса тоже придётся вернуть. Вместе с миллионом фунтов. Я буду ждать их на борту. И никаких фокусов с бомбами и ботами, — предупредил я. — Не забывай, что Козински на Земле, и вся информация уже у него.
Вы уж простите, что сразу не раскрыл вам всех карт и морочил голову, дескать я — барыга-простачок, угодивший в паутину. А вдруг вы оказались бы одним из ботов безумного владельца курорта грёз?
На самом деле, это издержки экранирования сознания. Чем мощнее настройки щита, тем меньше шанс быть обнаруженным. С другой же стороны, возрастает риск застрять в сознании марионетки, о чём я поведал Элу. Соблюсти грамотный баланс — вот в чём заключается мастерство настоящего виртуоза. Вроде меня.
Я отключил модуль и выбрался из защитной капсулы. «Тек-3» по-прежнему висел на орбитальной парковке. У меня было отличное настроение. Предвкушение солидных сумм всегда заряжает позитивом.
Алекс Ротман — вот что я имел в виду под «кое-чем ещё», когда собирался на задание. Переодевание в него заняло каких-то семь минут, даже пограничник ни черта не заподозрил.
Откровенно говоря, я не очень люблю выражение «банковский раб». Алекс — мой каскадёр. В тех делах, где его развитое тело и физические данные в совокупности с моим умом и смекалкой превращают нас в универсального сборщика процентов. В университете он сдавал за меня нормативы по физкультуре, теперь ловит должников. Не наделён мозгами — работай туловищем. Так устроен мир, и я не вижу в этом ничего зазорного. Я же, в свою очередь, помогал Алексу сдавать кучу экзаменов, а теперь этим «громким делом» полностью закрыл его долг перед Банком. Отныне Ротман свободный человек, снова классный парень и, кажется, он нашёл своё призвание.
Он знал, на что идёт, и согласился, не раздумывая, но с одним лишь условием: пока я ловил Монахью на Элизиуме, Алекс релаксировал и вспоминал, как обыгрывал меня в «балду» на парах по экономике.
У каждого свои таланты. Не согласны?
2016 г.
Циферблат
Вы меня слышите? Значит, я ещё жив. Я уверовал в особую форму бессмертия и поделюсь с вами своей верой.
Меня зовут Клей Бёрн. Сто пятнадцать лет назад, в возрасте Христа, у меня диагностировали рак мозга. Сколько мне лет сейчас, считайте сами. Вы спросите, какого чёрта я до сих пор жив? Спасибо чудесам крионики. Последние сто пятнадцать лет моё тело провело в капсуле с жидким азотом в стадии глубочайшей заморозки. Где при этом находилась душа — вопрос открытый. Я склонен считать, что на это время она слилась с Единым Высшим Разумом или чем-то в таком роде. А потом вернулась в тесное пристанище бренного тела, и вот теперь я — вечности брошенный сын, как написал один мой знакомый поэт.
У меня никогда не было семьи. Родители умерли, а с матерью своих будущих детей я так и не успел познакомиться. Наверное, поэтому судьба дала мне второй шанс всё исправить. Хотелось бы так думать. Ладно, оставим лирику. Вот как всё было.
— А вы неплохо сохранились, — какой-то мужик в халате похлопал меня по плечу. Я сидел на парящей в воздухе кушетке совершенно нагой. Даже не было простыни прикрыться.
— Вам ли не знать, что во время заморозки процессы старения фактически останавливаются, — не преминул я напомнить специалисту о таких заурядных вещах.