Анарео
Шрифт:
Уставший, измотанный дорогой и раной на плече, Рист раздумывал, прежде чем напасть. Ему предстояло справиться сразу с двумя. Если хоть один из них успеет задействовать магию, придется несладко.
Права на ошибку не было. Уйдет хоть один — Грете придет конец. Но и преимущества у него перед стражами Бесмира не было.
Разве что…
Рист достал два гладких, ровных шарика. Задумчиво катнул по ладони, разделил бусины, затем вновь соединил вместе.
Риск огромен, но другого выхода нет.
Тела стражей остались далеко позади, когда магия ушла из него.
Едва Рист успел выдохнуть, как пришла следующая волна. Стража рвало до тех пор, пока на траве не осталось все, что он съел за последние сутки, но и потом желудок еще долго сводило судорожным спазмом.
Он сел на грязную, глинистую дорогу. Здесь заканчивалось царство зноя — прошедшие недавно дожди так размыли почву, что даже палящее солнце не в силах было вытравить из неё всю влагу. Его неимоверно трясло, и страж приложил значительные усилия, чтобы оглядеться.
Вокруг никого. Справа — тенистая полоса леса, слева — уходящий к горизонту путь, по которому он сможет догнать Грету.
Не сейчас. Может быть, завтра. Он закашлялся. В глазах потемнело, и из носа хлынула кровь. Растревоженная рана на плече открылась, и лоскут, служивший бинтом, пропитался насквозь.
Рист подполз к ближайшей прозрачной, отстоявшейся луже, и сунул лицо в воду, с наслаждением чувствуя, как холод пробирает голову.
Остановив кровь, он ополоснул лицо прямо тут же. Стоя на четвереньках, словно собака, встряхнулся. Дрожь колотила все тело, дурманящая слабость мешала думать.
Страшно хотелось пить. С тоской Рист посмотрел на лужу. Воду нужно было очистить, но сил на это не было.
Страж, с трудом волоча ноги, двинулся к лесу.
Березовая роща встретила его приятной прохладой. Он тащился от дерева к дереву, пока не подкосились ноги и непослушное тело не свалилось мешком на землю.
Тогда Рист разрыл опавшую листву, кое-как накрылся плащом и впал в тяжелое, сонное забытье.
Глава шестнадцатая
Большинство людей живет, не осознавая, чего они хотят от этой жизни, идут вперед, не задумываясь, куда приведет их длинная дорога судьбы, а некоторые и вовсе чувствуют себя превосходно только в том случае, когда остаются на месте.
Есть и такие, которым не сидится на одном стуле, и в вечных поисках подходящего дела они мечутся между нужным и важным, но редко когда успевают хотя бы в одну из этих сторон.
А есть люди, всегда знающие, куда и зачем им необходимо попасть.
В свои шесть лет Рист искренне верил, что нет ничего великолепнее черно-белой униформы.
В светлое летнее утро, когда на серые тротуары легли утренние тени от маленьких заборчиков, только разбуженные одуванчики распахнули свои желтые кисточки, а солнечные лучи принялись трудолюбиво слизывать радужные капли росы с широких листьев лопуха, мать Риста отправилась на рынок за овощами, и прихватила с собой сына.
Каждый медсанг, перед тем, как попасть в загребущую ладонь очередной торговки, был тщательно отсчитан, взвешан и безрадостно выужен из маленького кошелечка. Рист не терял времени даром: он оттирался возле прилавков с сахарными золотистыми леденцами и круглыми, шоколадными конфетами. А еще, если перегнуться через
прилавок, можно было вдохнуть запах сладкой ваты и крохотных пирожных со смешными красными завитушками. Но перегнуться не дали: здоровая тетка в синем переднике нагнулась над самым его ухом и рявкнула:— Стащить чего решил? А ну пшел вон отсюда!
Мать оглянулась на крик и поспешно оттащила мальчишку от заманчивых сладостей.
— Ну что это за ребенок такой! — всплеснула она в отчаянии руками. — В следующий раз останешься дома сидеть!
Угроза подействовала: Рист на время забыл о вкусных ароматах и заторопился, чтобы успеть за матерью.
Скучная брюква с фиолетовыми пятнами уныло глядела на него из овощной корзины. Вокруг галдел торговый люд, толкались покупатели, то и дело распихивая друг друга локтями, чтобы успеть прикупить только что завезенного на рынок свежего мяса.
Переходя от налившихся помидоров к прилавку со свежей зеленью, Рист уже пожалел, что не усидел дома. Сладости остались далеко позади, а в людской массе мальчика то и дело задевали руками и разноцветными юбками по голове.
Вдруг впереди раздался шум, перекрывший общий гул, и покупатели схлынули назад, образуя круг вокруг прилавка с полосатым, желто-зеленым навесом.
— Сыр украли! Держите его! — кричала пожилая торговка, размахивая мясистыми руками в воздухе. — Держите ворюгу! — Она попыталась сама выбраться из тесной палатки, но толстые бока здорово ей мешали; женщина едва не опрокинула лежавшие рядком сырные головки.
Долговязый парень лет двадцати смешно вращал длинными худыми руками в воздухе. Шерстяная кофта вора раздулась на животе, указывая, где припрятано присвоенное. Увидев, что все пути к побегу перекрыты, он грязно выругался и затем неожиданно для всех свистнул.
За его спиной, растолкав возбужденных зрителей, появилось еще двое. Один взмахнул огромным тесаком, явно украденным с мясниковой лавки; второй вооружился длинным топором.
Толпа испуганно замерла. Затем кто-то громко ойкнул, и круг, сжимавший воров, распался: люди резво бросились обратно.
Те, кто торговал возле ворот рынка, спешили, чтобы припрятать все самое ценное; те, кто пришел за покупками, благоразумно решили заглянуть в другой раз. Некоторые под шумок исхитрялись стянуть пару зеленых яблок или буханку хлеба.
Где-то, в одной из маленьких палаток, невзрачный продавец с жиденькой бороденкой нажал толстую красную кнопку, и дежурный рикут принял сигнал.
Мать еле вытащила Риста из начавшейся давки, сдвинув его за себя, прижав к вонючей горе рыбы. Мальчик, вытирая набегающие от запаха слезы, все же высунулся из-за материнского платья, и, не отрываясь, глядел на разворачивающееся действие.
Долговязый, нервно оглядываясь, наклонился:
— Слышь, тетка, гони сюда санги!
Пожилая женщина, посерев лицом, слегка присела от страха.
— Быстрее! — поторопил её второй, с тесаком.
Черный, с синим отливом, манжет, мелькнул возле его шеи: два легких касания, и парень тихо прилег на прогнивший местами тротуар.
Взметнувшееся с топором запястье другого вора рикут поймал и дернул на себя так, что незадачливый грабитель взвыл и выронил домашнее оружие.
Не отпуская его, рикут небрежно швырнул дубинку-атрек в сторону третьего.