Чтение онлайн

Покончив с этим, Федор деловито спросил Сигизмунда:

— А с субарендаторами что делать будем?

— Скажи им. Пусть сами думают.

Федор постучал в запертую дверь. Там не отвечали.

— Ну что?

— Вроде, нет там никого…

— Да и хрен с ними.

Проверка явилась после обеда. Вошла зачуханная тетя. Дальше все покатило по наезженному сценарию. Щит и огнетушитель услужливо бросились тете в глаза. Тетя сразу отметила, что обшивка рабочих помещений не соответствует. Сигизмунд и сам знал, что не соответствует. Для того и закупался бренди.

В

Постучав авторучкой по обшивке, тетя спросила, за какой стол лучше сесть. Ей отодвинули стул. Она уселась, вынула бумаги, разложилась. Начала составлять акт.

Мурлыча и сочась елеем, Сигизмунд завел сладкие речи о том, какой дружный коллектив собрался под крышей “Морены”. И как этот дружный коллектив хочет выказать свою приязнь данной тете. Воплощением же этой приязни, так сказать, в материальной оболочке… Словом…

Перед тетей на столе деликатно стукнула упакованная в коробку длинная бутылка бренди…

Тетя последовательно посмотрела на бутылку, на Сигизмунда, на обшивку. Подумала немного. Потом была порождена бумага. В соответствии с бумагой пожарная инспекция предлагала, а фирма “Морена” охотно соглашалась произвести замену обшивки в соответствии с нормами пожарной безопасности. Что было скреплено подписями высоких сторон.

Срок замены обшивки не был определен. Он был определен как “приемлемый”: “в приемлемые сроки”.

После этого тетю с ритуальными поклонами и приплясываниями проводили к выходу. Федор открыл перед ней дверь. Потом деликатно притворил и показал Сигизмунду большой палец.

Акт отправился в архивную папку. К своим собратьям.

Из офиса Сигизмунд вышел поздно, но поехал не домой. Рано еще домой ехать. Денег оставалось шесть тысяч. Благородство — это, конечно, хорошо. Все правильно. Начальник и должен брать огонь на себя. Капитан последним покидает… Теперь главное подобрать слова. Но подходящие слова приходили на ум только по отношению к фитоцентру, устроившему пожар. Для другого слов просто не находилось.

Пользуясь тем, что в машине больше никого не было, Сигизмунд произнес вслух все те слова, которые ему хотелось. Злобно рычал, ворчал, гримасничал, мысленно рвал на части — словом, вел себя преувеличенно.

А дома, между прочим, шаром покати. Девкины запасы иссякали. И денег нет. И занять не у кого. Вообще этот Новый Год оказался каким-то чересчур разорительным. До получки еще почти десять дней…

Стоп. Десять дней… А Рождество у нас когда было?

Рождество у нас было седьмого. Сегодня пятнадцатое… О Господи! Тетю Аню с днем рождения не поздравил. Восьмого. А сегодня пятнадцатое. И звонить уже поздно.

Забыл. И не объяснить же — не поверят. “Тетя Аня! Я забыл, что у вас день рождения. Вот. Хочу поздравить. С чем? Да нет, не с тем, что забыл. С днем рождения, конечно. Ну почему же. Вовсе нет. Вы для меня кое-что значите. То есть,

Нет, не так. “Дорогая тетя Аня, поздравляю вас с… Как — какое число? Восьмое, конечно… Как — пятнадцатое?..”

Не поверит.

Впереди черной клубящейся массой показалась трамвайная остановка. Народу скопилось — видимо-невидимо. Издалека — а тем более с высоты птичьего полета — похоже на роение пчел.

Сигизмунд сбросил скорость. Поехал нарочито медленно. Потасканная “единичка” разве что бедрами не вихляла.

Увы. Все на остановке стояли такие же нищие, угрюмые и озлобленные.

Сигизмунд дал газ и повернул в сторону “Балтийской”. Там сейчас хор-рошие перебои с транспортом.

У “Балтийской” (в просторечии — у “Болта”) сели сразу трое. Один здоровенный, в кожаной куртке, с бритым затылком, но не “бык” — работяга. Второй сухощавый и на вид двужильный. От обоих сладко и крепко несло пивом. Между ними висел третий, лыка не вязавший.

Сигизмунд остановился.

— На Кантемировскую, шеф, отвези? — попросил сухощавый.

Сигизмунд с сомнением оглядел пьяненького.

— Салон не облюет?

— Не, он жадный. В себе держит, — хохотнул крепыш. — Ни разу не упустил.

— Ладно, грузите.

Мужички закинули пьяненького. Крепыш сел сзади, рядом с товарищем, сухощавый деловито устроился рядом с Сигизмундом. Откуда-то в его руке появилась початая бутылка “Балтики”.

— Хошь? — сунул он Сигизмунду.

Тот мельком глянул.

— За рулем.

— Как хошь.

Хлопнула дверца.

— Пристегнись, — мельком сказал Сигизмунд.

Сухощавый пристегнулся. Прильнул к бутылке. Вдруг пьяненький за спиной у Сигизмунда ожил.

— Мужики! — возопил он. — Куда едем?

— Сиди! — крикнул крепыш. — На работу едем.

— К-куда? — искренне испугался пьяный.

— На восьмой причал, куда.

— Не-ет, точно? На п-причал? А почему…

— Смена началась. Опоздали, к тому же.

— Какая смена, мужики? Выходные же завтра…

— Ты че, не проспался? Утро сейчас, видишь? Скоро рассветет. В первую смену нам…

Докеры. Едут с последней смены, перед выходными. Шуткуют.

Пьяный их собрат разволновался почти до слез. Стал дверцу дергать, просить, чтобы выпустили. Не хотел на восьмой причал. Сухогруз там какой-то его страшил.

— Мужики! Вы че, правда?

— Сиди спокойно, парень. Завтра суббота, — сказал Сигизмунд, не оборачиваясь.

В зеркальце он увидел укоризенный взгляд крепыша.

Сухощавый хмыкнул.

— Кайф парню поломал.

— Как в порту дела? — спросил Сигизмунд.

— Платят…

— Повысили тариф?

— С Нового Года.

— Хорошо живете.

— Есть порт — есть Петербург. Нет порта — город задыхается… Известное дело.

— А вы же, вроде, разорились, обанкротились или как?..

— Это, друг, Пароходство обанкротилось. Не фиг было крутых из себя корчить. А нам ихнее банкротство по барабану… Хотя по акциям в том году не выплатили, все на развитие производства пустили…