Амулет для ведьмы
Шрифт:
— Посмотри, у меня там седых волос не появилось? — тролль уселся на ветхий пол, чтоб Сэлли могла вдосталь покопаться в его шевелюре.
— О, один нашла!
— Вырывай к лешему! Наши заметят, объясняй потом.
— Так вот ты какой, волос троллий, — протянула Сэлли задумчиво, рассматривая свою добычу на свет.
Выехав с утра, до Медяниц они добрались почти без приключений. Порекомендовав им хорошую гостиницу, хозяин с хозяйкой сразу же поехали к родственникам. Энники тоже решили остановиться у кого-нибудь из друзей. Счастливый Марвин подбежал к ним.
— Я хотел вас поблагодарить за помощь там, в лесу. Вили тоже хотел сказать спасибо, но он уже убежал. Ну, давайте, бывайте. Удачи вам. — Сказал он весело и умчался.
— Это что-то я не понял, — пробасил тролль, —
— А что тут такого, — лит скормил Малинке последний сладкий кусочек. — У энников однополые пары часто встречаются. — Его ехидной улыбке мог бы позавидовать сам Тагор-Ва.
Скорянку Сэлли аккуратно обошла стороной, не хотелось устраивать из своего приезда представление. Удалось незамеченной добраться прямо до храма. Малинку она оставила в рощице неподалеку и вот теперь стояла одна на берегу перед входом в храм. До сих пор она удачно абстрагировалась от мыслей о причине своего похода, а вот теперь пришлось о ней крепко задуматься. Прошлое для нее рассыпалось как карточный домик, а, может, только начало рассыпаться, и впереди еще чудилось много убийственных сюрпризов. Подруга, как оказалось, не просто умерла, а превратилась в зомби, Шкеффи — не добрый друг и товарищ, а призрак, использовавший ее, не посвятив в свои намерения, а Шелби, выходит, не только спас ей жизнь, но и участвовал в убийстве ее родителей? Сэлли не хотелось больше ничего выяснять.
Собравшись с духом, она поднялась в храм. В маленькой единственной комнате было пусто. Хоть со времени ее первого приезда ничего не изменилось, теперь ей здесь не понравилось. В воздухе повисла навязчивая тревожность, и ей захотелось в деревню немедленно. Не откладывая, она выскочила из храма и понеслась по тропке в скалах.
Старосту девушка нашла сразу, можно сказать, с налету, чуть не сшибив его с ног. Он и проводил ее к храмовнику. Тот дом, в который ее привели, оказался зажиточным, там была даже настоящая кровать. На ней она и нашла Шелби. Он лежал неподвижно с закрытыми глазами, похожий на высохшую мумию. Но к счастью был еще жив.
Сэлли в ужасе села рядом с больным, точнее с умирающим. Он весь высох и сморщился, а на шее у него висело какое-то дурацкое нелепое металлическое украшение, похожее на кривую щербатую челюсть. Она обернулась, все домашние сгрудились у двери. Староста отделился от толпы и подошел ближе. Шепотом он рассказал ей, что произошло.
Того человека подобрали на дороге, привезли в деревню на последнем издыхании, и на нем оказалось то самое украшение, что сейчас на храмовнике. Одна из женщин, что взялась ухаживать за ним, сняла с него ожерелье и положила в шкатулку. На следующее утро неизвестному стало лучше, он пришел в сознание, но женщина слегла. Не найдя на себе украшения, мужчина жутко перепугался, потребовал его назад, но даже когда оно вновь оказалось у него, ничего не изменилось. Женщина уже не приходила в сознание. Тогда незнакомец рассказал, что ожерелье проклято, и это проклятье переходит на того, кто следующий взял его в руки. А душа проклятого после смерти попадет в ад. Таким образом, чтобы спасти женщину, кто-то должен был взять жуткое украшение, заплатив своей жизнью и послесмертием. Храмовник забрал ожерелье и велел похоронить его вместе с ним. Теперь бедные селяне мучились, не зная, что предпринять.
Сэлли кивнула и попросила всех выйти. Оставшись наедине с храмовником, она сосредоточилась. Не то чтобы она считала себя всесильной, но все же. Девушка попыталась поделиться с Шелби энергией, это подействовало, он очнулся и посмотрел на нее.
— Сэлли, — с трудом проговорил он. — Я знал, что ты приедешь. Я так виноват перед тобой. — Силы покинули храмовника, он долго пересиливал слабость. — Прости меня, если…
Эти слова дорого ему стоили, Шелби перестал дышать. В испуге Сэлли дотронулась до его руки и увидела все сама.
Вот ее мать держит на руках, сама она очень слаба и измождена круглосуточной борьбой с каким-то недугом. Положив своего ребенка в подвешенную к потолку люльку, она идет за пришедшим за ней мужчиной. На улице метет пурга, идти ей тяжело, она опирается на руку своего проводника, но спешит, как может. Потом они входят в чей-то дом.
Там тоже маленький ребенок. Мать Сэлли подходит к нему и видит рядом с ним жирную насосавшуюся кровью нежить-пиявку — порождение чужой злой воли. Сама она с нею справиться уже не может. Вот она просит отнести ребенка в храм. Сэлли увидела, как люди мечутся по дому, объясняют что-то друг другу, собираются — на улице холодно. Волшебница торопит, но это лишь добавляет переполоху.— Иди как есть, — говорит она матери ребенка.
Но ее уже никто не слушает. Семья долго собирается и, наконец, все вываливаются на улицу. Идут быстрым шагом, но в храм мать входит уже с мертвым ребенком на руках.
Далее Сэлли видит уже другую сцену. Дом волшебников на окраине села окружают люди. Толпа беснуется и кричит. В дом же входит лишь один храмовник, Сэлли без труда узнала в нем Шелби. Внутри его встречают ее отец и мать, ее самой не видно. Они что-то эмоционально обсуждают и все трое выходят на улицу. Дальше она не видит. К ней приходит другая картина.
В окно заглядывает полная луна. Она ослепительна и не дает уснуть. Шелби просыпается и выходит во двор. Светло почти как днем. Храмовник идет по улице и заходит в покинутый дом волшебников. Зачем-то отодвигает заслонку печи и достает оттуда ребенка, он спит.
— Это же я, — обрадовалась Сэлли. — Селена.
На этом видения кончились. Повинуясь инстинкту, Сэлли сорвала с Шелби роковое ожерелье.
Из Скорянки Сэлли решила ехать сразу в столицу. Этот путь тянулся бесконечно. Они еле плелись, часто не успевая совершить дневной переход. Вот и сейчас стало уже совсем темно, а деревня так и не изволила появиться перед измученными путниками. Отчаянно зевая, Сэлли разглядывала окрестности, оценивая их на предмет ночлега. Показавшаяся справа полянка выглядела вполне подходящей. Девушка спешилась и начала устраиваться.
Мрачно собирая костер, она заметила выглянувший из чащи огонек. Он не пробудил в ней чувства опасности, но и не показался шибко приветливым. Разжигать костер девушка так и не стала. На всякий случай.
К полудню Сэлли уже въезжала за деревенские ворота. Она появилась бы здесь и раньше, если б не проснулась всего лишь за час до этого. На улицах было пусто. Судя по доносящемуся до нее гулу, все собрались на площади. Сэлли тоже пошла туда, ведя любопытно озирающуюся лошадь в поводу.
Открывшееся ей зрелище поразило ее до глубины души. Собравшаяся толпа окружала возвышение, на котором был сложен высокий костер. В его центре стояла захлебывающаяся в рыданиях женщина, не крепко привязанная к столбу, так что веревка мало мешала ей метаться в истерике. Между людьми и костром преградой, не позволяющей подходить слишком близко, выстроились инквизиторы. Один инквизитор, судя по всему, их главный, сидел поодаль на коне, презрительно щурясь на свою жертву. Он отдал команду и вскоре огонь вознесся ввысь. К ужасу Сэлли ни одна голова не заслонила от нее открывшееся зрелище. Толпа затихла, и краткий визит смерти прозвучал в полнейшей тишине.
Некоторое время Сэлли была не в состоянии даже пошевелиться. А потом тело само начало отступать назад. В голове звенело. Она начала задыхаться. Каким-то образом, выбравшись на окраину деревни, девушка рухнула на траву. Она сидела так довольно долго, не зная, почему произошло то, что произошло. Такие обычные, в общем-то, вещи до сих пор легко выбивали ее из колеи, особенно если она не могла как-то повлиять на них.
— Госпожа, — вдруг раздалось сверху. Сэлли подняла голову, перед нею стоял немного нервничающий юноша, косясь куда-то в сторону. — Вас… зовут…
— Кто? — девушка подозрительно огляделась, в голове пролетело несколько возможных вариантов.
— Наши боги, то есть наш жрец по их велению, — прошептал парень. — Пойдемте?
Сэлли колебалась не долго, по привычке быстро принимая решения, хотя по опыту и редко верные. Идти, возможно, было опасно и неправильно, но если не пойти, можно и не узнать этого точно. Шли они медленно и долго. За деревней возвышался крутобокий холм, заросший лесом. По петляющей тропинке они взошли на его вершину. Дальше они шли прямиком через заросли, теперь юноша несся вперед, прекрасно зная каждую веточку на своем пути.