Амбиции Богов
Шрифт:
Было видно — мать и дочь не могут найти общий язык и проблема здесь в девочке. Не желая выслушивать мать, она взвилась, после чего убежала. Женщина осталась сидеть у фонтана. Её грустный поникший образ являлся выдумкой, поскольку девочка этого не видела.
Я сделал инстинктивный шаг назад, и дверь закрылась.
Если подобное находиться в таком месте… значит это память. Чья?
Статуя сожалеющей о былом точно являлась более взрослым вариантом только что увиденного ребёнка. Думать иначе глупо. Значит, вывод здесь один.
Сопровождаемый вернувшейся музыкой я прошёлся вперёд по коридору. Одна из статуй привлекла
«Книга Алых Заклинаний».
Шаг к двери и вновь эмоциональная буря. На этот раз то, что я якобы никогда больше не почувствую — радость.
В этот раз местом действия для туманной сцены являлась небольшая комната, заваленная всевозможными вещами, книгами и многочисленными сферами Ситри.
Уже виденная девочка немного подросла. Она сидела на кровати, с беззвучным смехом подкидывая вверх книгу. Ту самую, что получил я.
Поодаль от девочки, у окна, кто-то стоял. Туман скрывал детали, концентрируя внимание именно на радостном моменте. Приглядевшись, я разобрал кого-то низкого, с тёмной кожей и яркими глазами. Предположительно, образ мог принадлежать встреченной на равнинах хозяйке книги…
Неожиданно в комнату ворвался бледный тощий юноша. Глядя на книгу удивлёнными глазами он стал что-то объяснять, делая резкие жесты руками.
Как… его звали? Я не помнил. Вместо этого точно знал — парень был одним из любовников матери девочки. Обладал определёнными знаниями, много читал, часто с разрешения госпожи вертелся в Доме Знаний. Упоминание последнего указывало на не самую далёкую эпоху.
Девочка не слушала, она упивалась своей первой серьёзной победой. Видя, насколько его доводы незначительны, юноша попытался отобрать книгу. Тогда всё и началось — девочка в первый раз потеряла над собой контроль. Эмоции поглотили её, благодаря чему произошёл небольшой разрыв виденного действия.
Всё заволокло туманом, а когда он немного отступил, девочка обнаружила, что сидит на груди парня, чья голова вывернута вверх. Ей стало страшно, но подошедшая фигура, всё ещё скрытая прошлым, что-то сказала.
Ясно. Первая жертва. Мои догадки подтвердились — девочка положила книгу на пол, открыла её и слегка дрожа, потянулась к мёртвому телу. Всё для того, чтобы написать своё первое заклинание, чья сила была сопоставима с небольшими желаниями…
Дверь закрылась сама. Значит, ничего более память не сохранила.
Пришлось идти дальше. Коридор не заканчивался, он тянулся и тянулся. Пыльный ковёр, старый двери, воплощающие разные эмоции статуи — всё вело к тому месту, где играла музыка.
Вскоре одна из дверей привлекла моё внимание. С одной стороны она была обычной, но в отличие от ранее виденных когда-то закрытой. Совсем недавно на ней были цепи и находился замок. Сейчас ржавые цепи валялись внизу. Видимо, таких дверей здесь было двадцать семь.
Ясно. Первая дверь. Та самая, за которой находилась радость? Или наоборот, там место, где она исчезла?
Рядом с дверью не было статуи, так что я не мог заранее определить, какие эмоции там ждут. Зато написанное о многом рассказало:
«Предательство».
За дверью было то, что я никак не ожидал увидеть — бал. Множество мужчин и женщин
в пышных нарядах и масках кружились по залу, видимо следуя за музыкальной мелодией. Вновь всё было в тумане, снова ни единый звук не сохранился в памяти.Символ того, что девочка не желала слушать? Возможно, неприятно вспоминать когда-то сказанные слова?
Всё концентрировалось на одном месте. Уже виденная женщина знакомила свою дочь с мужчиной. Очередной любовник выделялся на фоне прочих. Сильный, харизматичный, красивый. Он прибыл из какого-то далёкого места на континенте, где живущие люди имели иные порядки. Гостившая там мать девочки оказалась запечатлена лидером небольшого, по меркам империи, поселения и между ними завязались крепкие отношения.
Девочке он не понравился. Более того, в тот момент она потеряла доверие к своей матери. Раньше женщина использовала пустых для своих игр. Теперь другое. Она привела того, кто собирался отобрать у девочки внимание матери, саму её тоже.
Женщина пыталась что-то объяснить. Тщетно. Именно в тот день проросли первые ростки, в дальнейшем способствующие всем действиям девочки. Её ревность и желание сделать так, как необходимо, в конечном итоге вылилось в истинный кошмар.
Поскольку образы больше ничего не сохранили, пришлось идти дальше. Я искал очередную дверь с замками. Судя по всему, должно быть ещё две, в которые смогу заглянуть до того, как окажусь в конце коридора.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем удалось найти такую дверь. Ржавый замок валялся внизу, статуй не наблюдалось. Начиная привыкать, я сделал шаг вперёд, бросив задумчивый взгляд на странную надпись:
«Моё».
Девочка выросла в девушку. Некрасивая особа проводила масс времени в своей комнате, постоянно изучая разные записи и заметки. Она сильно похудела, стала бледной, часто нервничала, срывалась по пустякам.
Девушка понятия не имела, что происходило снаружи замка, абсолютно не интересуясь происходящим. Но сцена была вовсе не об этом.
В какой-то момент одна из служанок принесла ей еду. Очень тихая особа, послушная и милая. Хозяйка комнаты ненавидела её, в основном за приятную внешность. Она считала, что какая-то дура не заслужила право хорошо выглядеть. На этот раз преобладало чувство зависти, помноженное на едва сдерживаемую злость.
Девушка каждый раз заставляла служанку проходить через разные издевательства. Ей это нравилось, власть над кем-то кружила голову, будоража самые тёмные чувства.
Мать ошибочно считала, будто служка единственная, кто смог найти с её дочерью общий язык. Пойми женщина происходящее правильно, кто знает, как бы развивались дальнейшие события.
Девушка не считала нужным беспокоиться о разных мелочах. Она использовала тело другого человека для утоления своих желаний. Или, скорее, для укрепления веры в себя. Когда ей было больно, она шлёпала жертву по щекам, грудям и заднице. Когда хотела расслабиться, заставляла служанку вылизывать себя в самых разных местах. Она оплёвывала её лицо, словесно унижала, с лёгкостью властвуя над недалёкой и запуганной рабыней. Каждый новый раз позволял почувствовать нечто новое. Особенно приятным оказалась вседозволенность, не говоря уж о сводящей с ума власти. Главное, в такие моменты девушке не надо было ни о чём думать, переживать, или грустить. Требовалось только одно — наслаждаться ситуацией.