Амбиции Богов
Шрифт:
Аен отошла от тела и отодвинув ногой близко стоящий стол, легла на пол.
— Ты ставишь книгу. Я ставлю Рубетту. Не могу точно сказать, как долго её разум сможет продержаться. Исходя из размеров ушей она не прожила и двести лет. Уже не младшая, ещё не старшая.
Ирим легонько похлопала по полу ладонью:
— Присоединишься ко мне? Всё ещё можешь убежать, время есть. Вскоре бегство станет затруднительным.
— Не говори ерунду, — хрипло выдавил я из себя, садясь рядом с девушкой. — Не боишься вмешательства Сателлы?
— Ясно. Думаешь, будто у тебя мало вариантов, поэтому остаёшься, — Аен лукаво подмигнула. —
— Хм! — я пытался перевести внимание с дёргающейся Рубетты на собеседницу. — Ну… это… иримы часть империи?
— Мой народ сам по себе. Люди сами по себе. Правительницы людишек сами по себе. Все сами по себе. Исключительно твоему виду нужны указания. Мой вид живёт иначе. Вмешательство одной расы в дела другой расы недопустимо. Точнее, человечишки не смеют никуда лезть. Их сковывают правила. Пока они подчиняются верхам, остальные живут в своё удовольствие.
— Хочешь сказать, зайди сейчас в комнату Сателла, она бы не вмешалась?
— Зачем задавать глупые вопросы на полученный ответ? — Аен длинным пальчиком указала на тело наставницы. — Моё предложение тебя устраивает?
— Не понимаю, в чём оно заключается, — я дышал медленно, опасаясь большими порциями вдыхать кружащий голову аромат. — Ты ставишь Рубетту. Предположим, я побеждаю. Она приходит в себя…
— И чувствует себя обязанной спасителю, сразившимся в неравном сражении за её разум! — чересчур громко вскричала девушка. — Мужчинка спас ирима! Ха-ха-ха! Хороший способ унизить тварь!
— Что? Нет, ты это… говори прямо о своей задумке… я не понимаю…
Аромат становился сильнее. Мысли путались, их словно заволокло густым туманом. Зато уставшее тело взбодрилось. Появились телесные желания — животные инстинкты решили подняться в самый неподходящий момент.
— Чувствуешь? — спросила внимательно наблюдающая за мной Аен. — Людишки любят удовольствие не меньше, чем иримы. Между нами не так много существенных отличий. Необходимо полностью убрать принципы мышления. Нет иной дороги для освобождения разума. Всё остальное просто виды новых препятствий. Это называют…
— Путём, — с трудом проговорил я, понимая, что катастрофически быстро теряю контроль над собственным телом.
— Дорог много, путь всегда один. Единственный способ его пройти — отказаться от условностей мышления, не принимать за данность навязанное, идти наперекор устоям. Нельзя осознать одно, не попробовав другого. Сравнение позволяет на себе прочувствовать разницу, поэтому резкий отказ столь же глуп, как и слепое принятие. Думаешь, у иримов нет эмоций? Веришь в такую чепуху! Мы их не проявляем, пока скучно. Вокруг много мелочей, непростительно растрачивать свою целостность на пустяки. Без эмоций жизнь не жизнь. Это существование…
Девушка говорила что-то ещё, я не слушал. Собственно, никакого меня уже не было. Осталась только оболочка, желающая удовлетворить свои потребности. Видимо, запах жидкости содержал в себе некие феромоны, в больших количествах пагубно повлиявшие на меня.
Тело вскочило на ноги и бросилось в сторону Рубетты, спеша забраться на женщину. Размеры не имели значения — главное любым способом попользоваться доступной плотью. Мне было плевать, каким образом я это сделаю.
Я не успел
сделать и пару шагов. Аен легко перегнала меня, с неимоверной силой прижав лицом к полу.— Мерзкая сука! — злобно выдал я, пытаясь вырваться. — Отпусти! Рррррр!
— Иримы делятся на три вида, — со смешком поведала девушка, ладонью удерживая начавшее рычать тело. — Наши, хи-хи, мужчинки. Такие, как я и Рубетта. Те, кто не такие, как я и Рубетта. Всё детство мы проводим большими группами, в них определяется, кто будет жить для себя, а кто будет жить для других. Неспособные научиться контролировать свои тела становятся собственностью остальных. Преодолевшие врождённые слабости получают возможность жить без присмотра, делать желаемое, если хватит сил. Сейчас у тебя два варианта. Они мне покажут, кто ты. Если тело возьмёт вверх над разумом, то ты никто. Пустышка, притворяющаяся чем-то интересным. Если разум одолеет тело, значит продолжим ночные посиделки. Решай сам.
Едва Ирим отпустила ладонь я жадно набросился на неё. Зачем-то желая подыграть, Аен встала на колени, спрятав руки за спину.
— Медленно считаю до ста, — предупредила она. — Всё твоё время. Играйся, малыш, я потерплю. Едва досчитаю до ста, уйду, оставив наедине с Рубеттой. Делай с ней что хочешь. Она потеряет разум, но продолжит выделять флайдум. Это сведёт тебя с ума, истощит тело. _Читай на Книгоед.нет_ С наступлением рассвета найдут два измятых кусочка плоти. Хочу увидеть столь прелестное зрелище! Слушаешь? Не важно. Главное сознание слушает. Оно скажет последнее слово Ммм… придётся мне наклониться пониже…
Аен опустила голову, а я, полностью потеряв контроль, скинул низ одежды и достав член, резко просунул его в женский рот. Поначалу мне не очень понравились ощущения, больно просторно, но девушка сжала орган губками, позволив пользоваться тёплым и влажным отверстием.
Я рычал, стонал и долбил её, радостно подвывая. Оставшаяся часть разума отстранённо наблюдала за происходящим, вместе с девушкой отсчитывая оставшееся время. Указательный палец на её правой руке с перерывами постукивал по полу, ведя отсчёт безумному действию.
Уже к двадцати двум я два раза испытал оргазм, наполняя приятный ротик семенем. И каждый раз видел довольное лицо девушки. Казалось её томный взгляд постепенно уплывал вслед за Рубеттой и мной, только она продолжала свой неумолимый счёт, позволяя мне развлекаться в своё удовольствие.
Тело не желало уставать, наоборот, оно будто наполнялось новыми силами. Во время мощного четвёртого оргазма частицы сознания немного прояснились.
Прошлые слова девушки показывал — Аен нарочно устроила грязную вакханалию. Наверняка существует пара причин, побудивших её к таким действиям… при том она не оставляла выбор. Лишь видимость. Всё уже решено. Невозможно противостоять сумасшедшему возбуждению одной силой воли.
Сорок шесть ударов. Пыхтя, словно животное, я продолжал своё занятие, не понимая, почему орган только твердеет, а инстинкты усиливаются.
Всё смешалось в один безумный порок. Рубетта стонала, теперь её движения напоминали судорожные конвульсии. Аен продолжала свою игру. Я, держа ирима за волосы, двигал тазом, старясь засунуть член поглубже. На тот момент не хотел бы видеть своё лицо в зеркале. Наверняка в нём отражалась искажённая мерзкая рожа человека, неспособного справиться с нахлынувшими ощущениями.