Чтение онлайн

Несмотря на отвратительную погоду и полную опасностей дорогу Джером не мог припомнить другого столь прекрасного дня. Солнце скрылось с небес лишь за тем, чтобы озарить их сердца. Взволнованные путники непрерывно болтали, шутили и смеялись. Жду с нетерпением приезда домой, сказал Джерому Эллайен. Как замечательно будет вернуться в Дилн, какими громкими их встретят приветствиями. Но все это покажется бледным, продолжил Джером, когда примут их в Кринуолле, и толпы благодарных горожан, мужчин и женщин, будут спотыкаться и расталкивать друг друга, чтобы поблагодарить их и поклясться в своей верности. Особенно женщины, ухмыльнулся Эллайен, и Джером согласился. С этих пор им будет принадлежать все, чего бы они

ни пожелали.

Джерому вспомнилась Мариша. Станет ли новый герой немного привлекательнее в ее глазах? Мысль смутила юношу. Но красивая и загадочная ученица лекаря с ее преданностью, теплой улыбкой и нежными объятиями казалась ему самой обаятельной женщиной на свете. Когда Джером станет властителем, ему непременно понадобится королева. Что подумает Мариша о таком предложении?

Джером прогнал прочь эту смехотворную мысль. Несмотря на проведенное вместе время, они, в сущности, оставались друг другу чужими. Пожалуй, слишком рано думать о женщинах и помолвках. Предстояла война, и пока она не выиграна, нелепо тешиться фантазиями о том, что произойдет позже.

Волнение постепенно улеглось, спутники притихли, погрузившись в ритм пешего путешествия. Останавливались они лишь изредка, чтобы сделать глоток воды или перевести дыхание. Никто не хотел затягивать путешествие даже на минуту. Согнувшись под своими ношами и обливаясь потом в потрепанных одеждах, они продолжали двигаться вперед. Многочисленные раны терзали Джерома, каждым шаг давался с трудом, и хотя прикосновение к рукоятке Меча облегчало страдания, боль, будто клеш, укоренилась где-то глубоко под кожей. С угрюмым упорством тащил он пожитки. Ничто не могло сломить волю Джерома и заставить пожалеть о том, что он оказался в этом месте и вернул Алый Меч из глубин истории миру людей.

По прошествии двух дней путники увидели темный и окутанный туманами Кальмирский лес, уходивший на юго-запад. Из серых облаков сыпалась редкая морось. Усевшись прямо на сырую лесную землю, друзья с радостью приветствовали Кальмир, сменивший бледное однообразие Скуллмарских холмов.

Джером с благодарностью вдыхал прохладный вечерний воздух. Первый этап пути наконец завершен, наступил долгожданный отдых.

— Чудесный вид, — заговорил Эллайен, сбрасывая камешки с гребня, на котором они стояли.

— Пойдем, — поежился Джером, подняв глаза на грозное небо. — Спрячемся в лесу, пока дождь не начался.

— Что-то не так.

Друзья взглянули на Килака. Он напряженно смотрел на юго-запад.

— О чем ты? — спросил Джером.

Килак ответил не сразу, сперва обменявшись парой слов с У'уеном.

— Дым, — пояснил паренек.

— Я вижу только туман, — признался Эллайен. — Ты уверен?

— Там был пожар, — настаивал Килак. — И очень большой. От его тона леденело на сердце, и спутники с возрастающей тревогой начали спускаться к лесу.

Они лишь на мгновение опередили дождь. Как только первые ветви укрыли их, буря разразилась с невиданной яростью. Небо грозно кипело, заливая землю потоками воды. К счастью Килаку удалось привести их к просеке в густом кустарнике, которую он вырубил по пути на север. Стены переплетенных сухих ветвей немного сдерживали бушевавший ветер, но он все равно неистово набрасывался на промокших до нитки Джерома и Эллайена, пробирая бедняг до костей и сводя на нет все их усилия не отставать.

И вновь Джерому оставалось лишь дивиться абсолютной невосприимчивости Килака к непогоде. Ветер хлестал сквозь туго сплетенные ветви, забрасывал паренька грязью, а он все продолжал идти, подгоняемый смутной тревогой. У'уен без труда поспевал за ним, остальные же вынуждены были замедлить шаг и отставали все больше. Но Килак не сбавлял хода, одержимый желанием как можно скорее добраться до Феверрута.

Остановились они глубокой ночью, когда ветра стихли. Будто

устав биться о толстые стволы и сети ветвей, буря направилась дальше на юг. Добравшись до зеленой части леса, Килак наконец смирился с необходимостью передохнуть и улегся под высокой сосной в сравнительно сухой куче иголок. Джером и Эллайен последовали его примеру и после ужина попросили паренька поделиться своими опасениями. В ответ Килак лишь пожимал плечами, отделывался отговорками, а потом лег спать, посоветовав спутникам последовать его примеру. Порядком измотанный Джером возражать не стал, и минутку полюбовавшись Алым Мечом, уложил клинок рядом с собой.

На следующее утро Квинген У'уен исчез. Джером, привыкший с интересом разглядывать его оливковую украшенную татуировками кожу, корону из шипов и слушать пронзительный голос, сразу же заметил отсутствие дикаря, Муукла'аянец скорее всего ушел глубокой ночью, не попрощавшись ни с кем, кроме Килака. Эльф пожелал им удачи, рассказал Килак, и передал кое-что Джерому. «Оставайся сильным. Не бойся объятий темноты. Подобно звездам ночью, тень нужна нам, чтобы разглядеть свет».

Как не понимал Джером перешептываний дикарей в деревне Повайи, так и эти слова остались для него загадкой: В то же время юноша знал, что будет скучать по эльфу с его непритязательными манерами. Муукла'аянец принес в жертву и отдал все, что у него было, ничего не попросив взамен. Джером очень сомневался, что когда-либо сможет в полной мере расплатиться с вождем и народом повайи. И все же он огорчился тому, что не удалось попрощаться.

Исчезновение У'уена обнаружилось еще до рассвета, когда Килак разбудил спутников и скомандовал собирать вещи. Джером и Эллайен не спорили, послушно выкарабкавшись из тяжелых объятий сна навстречу сырому дождливому утру. Узнав об уходе вождя повайи, они выслушали Килака, упаковали припасы и приготовились к тяжелому испытанию.

Новый день начался незамедлительно, и неутомимый Килак пустился в дорогу. Спутники его еле-еле переводили дух и втихомолку мечтали о передышке. Эта пытка казалась им бесконечной. Настроение Эллайена с каждым долгим часом портилось, и только присутствие Алого Меча оберегало Джерома от той же участи. Через некоторое время друзья из Дилна начали разделять тревогу Килака. Запах стал неприятным, в воздухе чувствовался зловещий запах дыма. По мере приближения к Феверруту все более едким и горьким становился запах гари. Тревога придавала сил, и путники ускорили шаг.

Вскоре они оказались среди почерневших стволов и еще теплившихся кое-где огней, оставшихся после лесного пожара, потушенного недавним дождем. Удушливый дым и пар поднимались от земли. Пройдя еще немного на запад, друзья вышли на участок леса, где раньше бушевал пожар. Искореженные и безжизненные пни торчали из черной тлеющей земли, усыпанной золой и обугленными ветвями, изуродованной до неузнаваемости. Ни птица, ни зверь, ни насекомое не нарушали мертвой тишины. Лес превратился в могилу.

Друзья поспешно преодолели еще несколько миль, и с каждым шагом тревога их лишь возрастала. Вероятно, обычный лесной пожар был вызван ударом молнии и быстро распространился по высохшей за лето траве. Возможно, жителям Феверрута даже пришлось покинуть деревню, чтобы избежать опасности. Добрался ли огонь так далеко на запад? Куда они ушли?

Терзаемые раздумьями Джером и его спутники через некоторое время наткнулись на картину еще более страшную и зловещую. Двигаясь с востока, путники неожиданно вышли на огромный участок выжженной и вытоптанной земли, который, будто гигантская дорога, пересекал лес в южном направлении. На изуродованной полосе в милю шириной, тянувшейся в обе стороны насколько хватало глаз, устояли лишь самые большие деревья. Судя по разрушениям, именно отсюда начался пожар.

— Здесь прошло войско. С севера.