Чтение онлайн

– Ах, эти… Тогда еще пирожков. – Она вернулась за пирожками.

От еды всех разморило. Разговаривать не хотелось, но Кортик, отсев от стола подальше, спросил отца:

– Пап, я сделал глупость?

Адвокат удивленно посмотрел на него, вероятно, из-за неуместного слова «глупость».

– Я еще не знаю, что именно ты сделал. Я был в той комнате на втором этаже. А ты там не был. Давай дождемся результатов вскрытия. Как твои поиски сокровищ? – вдруг спросил он, взглянув почему-то на меня.

– Безнадега, – вздохнул

– Надо же – серебряная пуля, – хмыкнул адвокат, повертев головой. – Не всякий додумается. В моей практике таких ходов еще никто не делал. Ты либо очень умный парень, либо… – он опять посмотрел на меня, – либо поддающийся любому постороннему влиянию романтик.

– Да ладно, – отмахнулся Кортик. – Все знают, что вампира ничем другим не убьешь.

– Икар, – строго сказал адвокат, – Кох не вампир. Он был таксидермистом.

– Чего?.. – спросили мы с Кортиком хором.

Тяжко вздохнув – вероятно, из-за нашей тупости, – адвокат разъяснил, что таксидермисты делают из животных чучела.

– То есть наш Улисс… – заговорил Кортик, потом сглотнул волнение и замолчал.

– Да, жалко пса, – зевнул адвокат.

Через полчаса шофер собрался уходить, потом вдруг вернулся в столовую и прилег на диване. Адвокат поднялся в комнату Кортика, чтобы побыть с сыном, но тот быстро спустился вниз. Увидел уснувшего шофера.

– Отец тоже отрубился, – сказал он с удивлением.

– Вот и прекрасно, – зевнула матушка. – Сон – лучшее лекарство.

Я к ней внимательно присмотрелся.

– Не ты, случайно, дала нам всем это лекарство?

– Легкое растительное успокоительное еще никому не помешало, особенно в трудные минуты жизни, – уверенно заявила матушка. – Сколько дров люди наломали только из-за того, что хотели все решить немедля. А не после сна.

– Мы что, все сейчас свалимся? – ужаснулся Кортик, видя, как матушка, едва справляясь с дремотой, идет в свою комнату, прихватив из кресла плед.

– Детям я такое не даю, а вот взрослым не мешает отдохнуть перед трудным днем. А вы, мальчики, поговорите, посекретничайте. Может, не скоро еще вам придется наедине…

– Ты что, и себя успокоила? – удивился я.

– У меня сердце разрывается, не дай бог – реветь начну. Тогда не остановиться. Утром. Все – утром…

С полчаса мы еще не верили, что все так просто. Потом обошли комнаты, в которых беспробудно спали взрослые. Кортик, правда, чуть все не испортил – он так низко склонился над спящим отцом, вероятно, подозревая того в притворстве, что адвокат начал чихать. Но все обошлось. Он чихнул раз пять, даже сел во время этого, но потом опять улегся.

Зачем-то, не сговариваясь, мы повыключали везде свет. Рассмотрели из окна столовой слегка подсвеченный салон машины на дороге у дома немца, в которой неподвижно сидели два человека.

– Ты думаешь то же, что и я? – спросил Кортик.

– Даже если матушкин термос сработал, и они крепко спят, двери в доме немца нам не открыть. К тому же они опечатаны.

– Пойдем хотя

– Шторы на первом этаже всегда задернуты.

Проведя беседу, которая любому здравомыслящему человеку покажется вполне логичной по степени завершенности, мы с Кортиком, вопреки всему вышесказанному, двинулись к выходу.

Я выехал из дома первым.

Половина второго ночи. Тишина. Ветрено.

– Лезь ко мне на спину, – потребовал Кортик.

Обхватив мои ноги, он вышел с участка. Мы приблизились к машине и разглядели двух упитанных охранников на передних сиденьях с запрокинутыми назад в крепком сне головами и открывшимися при этом ртами. И пошли на участок немца.

– Посиди здесь, я осмотрю дом по периметру. – Кортик опустил меня на ступеньки у входа перед опечатанной дверью.

Я сидел на отлично освещенном крыльце и разглядывал отлично освещенный участок вокруг дома.

Через пять минут подбежал Кортик.

– Есть двухдверный люк в подвал, через который можно сгружать что-то сыпучее, но он изнутри на засов закрыт. Люк единственный из всех входов, который не опечатали. – Кортик присел со мной рядом. – Атила, ты, случайно, не знаешь диаметра своей головы?

Я посмотрел на узкие подвальные окошки. В ширину они были сантиметров семьдесят, но в высоту казались слишком узкими, чтобы у кого-то возникло желание засовывать в них голову.

– Голова – ерунда. Почему ты не спросишь о высоте моего горба? – усмехнулся я. – Но вообще я тоже сижу и смотрю на эти окошки. Голову можно просунуть и боком – с висков она уже, но вот что делать с горбом?

– Ладно, прекратим это обсуждать, – категорично заявил Кортик. – Даже если ты пролезешь в окошко, ты же не сможешь перемещаться по подвалу и открыть люк изнутри.

– Я умею отлично на локтях ползать. Главное – ты должен удержать мои ноги с этой стороны окна, пока я не достану руками пол. Дальше все будет возможно.

– Нет.

– Да! Сбегай, принеси отвертку, маленький фонарик и перчатки. Кожаные.

– Чтобы не было отпечатков? – предположил Кортик.

– Нет. Если удастся пролезть в окно, я буду ползти на руках.

– Это очень тяжело – так передвигаться.

– Я частенько это делаю дома. И потом – кольца над унитазом, помнишь? Сознайся, ты ведь завидуешь моим бицепсам?

– Молчи, дистрофик! – Он побежал к калитке, потом вернулся.

– А отвертка зачем, я не понял?

– Мы выставим стекло из рамы – оно вставлялось с улицы, я вижу рейки, – а потом, если повезет и нас никто не застукает, вставим его обратно.

– А может, камушком – и все дела?.. – засомневался Кортик, увидел выражение моего лица и убежал.

Горб пролез с большим трудом. Кортик стонал от натуги, удерживая мои ступни где-то у себя на плечах. Впервые в жизни я со своими сорока килограммами чувствовал себя тяжелым и большим.