Чтение онлайн

— Кстати, здесь груз СД и личный груз Гиммлера. Странно, что даже СД бросилось спасать свои сокровища только сейчас. Конечно, в ближайших деревушках найдутся люди, которые возьмут этот клад под охрану, убивая каждого, кто попытается заинтересоваться им. Но все же поздновато наша служба безопасности занялась этим.

— Люди, естественно, появятся, — криво усмехнулся командир зомби-антарктов.

Майнц обратил внимание на то, что гауптман как-то слишком уж вяло реагирует на его слова, тем не мене продолжил изливать душу:

— Знать бы, что в этих пиратских бочках на самом деле. Неужели такая масса драгоценностей? — вновь выжидающе взглянул на гауптмана. — И если столько сумели накопить сотрудники СД, то хотелось бы знать, что представляют собой запасы гестапо?

— Нам

Оберштурмбаннфюрер подергал уголками губ, сдерживая то ли ухмылку, то ли разочарование.

— Именно это я и хотел услышать от вас, — сухо произнес он, и для Ведовича так и осталось загадкой, с какой же целью оберштурмбаннфюрер затеял этот разговор и что в действительности хотел услышать от него.

Пока Брандт, этот плечистый коротышка, морочился с телефоном, Генрих продолжал бездумно зависать над открытым сейфом. Со стороны могло показаться, что рейхсфюрер мучительно пытается принять какое-то решение, однако на самом деле он лишь предавался привычному для себя бездумному созерцанию, которое, впрочем, иногда действительно способно было порождать некие идеи, как правило, полубредовые.

После того как начались регулярные бомбежки Берлина, рейхсфюрер СС перенес свою штаб-квартиру сюда, в патриархальную холмистую местность одного из дальних юго-западных пригородов столицы. Беспардонно вытеснив при этом местное отделение СД, штат которого попросту влил в состав поредевшего охранного полка СС, отправлявшегося завтра, после кратковременного отдыха и переформирования, на фронт.

Сюда же, вместе с тремя сейфами, Гиммлер перевез и значительную часть своего штабного и личного архива. Теперь он стоял перед одним из этих хранилищ компромата, таящих в себе неоценимые, с точки зрения следователей международного трибунала для военных преступников, материалы. Того «сурового, но справедливого трибунала», к созданию которого так настойчиво призывает левая и прочая антигерманская пресса Англии, Франции, Бельгии…

То, что большую часть архива следует предать огню, — понятно. А вот, где организовать тайники для всего того материала, уничтожать который не хотелось бы, слишком уж он важен для восприятия самой истории создания «Шутцштаффель [69] », — этого вождь СС пока не знал. Как не знал и того, куда девать несколько специально изготовленных металлических сундуков, таивших в себе изыскания хитрецов из Института военных исследований (он же — Институт по изучению наследственности) «Аненербе».

Понятно, что среди этих материалов встречалось немало всякого бреда. Но были и донесения, которые касались поисков контакта с представителями Внутреннего Мира планеты, разработки теории «полой Земли» и исследований в районе Новой Швабии. Еще лет пять назад он не дал бы за эти сведения даже ломаного гроша, но теперь по вечерам он готов быв вчитываться в них, как в библейские пророчества.

Вот и сейчас, созерцая всю ту суету, которая творится вокруг основных центров власти, а также военного и разведывательнодиверсионного командования рейха, Гиммлер задавался вопросом: «Неужели крах империи Гитлера в самом деле оказался столь неожиданным и даже непредсказуемым?!». Как же тогда быть с контактами с Высшими Посвященными, на которые раньше так ссылался Гитлер? Уж эти-то «посвященные» обязаны были предвидеть ход событий. Или же в какое-то время они попросту отвернулись от него, от национал-социалистской идеи, от рейха?

Сколько ни искал Гиммлер в бумагах «Аннербе» хоть какие-то следы этих встреч-бесед фюрера с «посвященными», однако ничего обнаружить так и не сумел. И в последнее время он все чаще задавался вопросом: «Так, может, всего этого: встреч с Высшими Посвященными, их пророческих

Интересно, кто бы мог знать это наверняка: Геринг, который одно время очень активно интересовался делами «Аненербе»? Заполучить бы все те, секретные материалы «Института Геринга» [70] , которые рейхсмаршал то ли уничтожил, то ли не пожелал выдать вместе со всеми прочими бумагами во время передачи этого заведения в ведение VI управления Главного управления имперской безопасности (РСХА).

Вот только заполучить их, судя по всему, не удастся. Да и поздно уже заниматься этим. Хотя американскую разведку, с которой, как понимал Гиммлер, ему придется очень тесно сотрудничать в общей борьбе против русских коммунистов, они очень заинтересовали бы. Впрочем, не исключено, что хитрец Геринг потому и попридержал эти бумаги, что расценивает их как разменную валюту?

Остается еще Геббельс. Но это — обычный пропагандистский трепач. Ничего серьезного, ничего основательного за душей у него нет и быть не может. Иное дело Борман… А что, если бы удалось потрясти личные архивы Бормана…

— Гебхардта обнаружить не удалось, — развеял адъютант его мыслительные поиски сообщением “по внутренней связи. — Его разыскивают и, как только найдут, — сразу же доложат. Зато уже обнаружился Скорцени.

— Скорцени? — как-то не сразу «включился» Гиммлер. — Разве мы его приглашали? Он был нужен?

Брандт искоса взглянул на стоявшего рядом со столом Каль-тенбруннера, молча положил трубку и вошел в кабинет.

— Вы действительно интересовались Скорцени, — вполголоса напомнил он рейхсфюреру.

— Там, может, вы еще и напомните, в связи с чем? — с вежливой раздраженностью обратился к нему Гиммлер.

— Речь шла о местонахождении вашего двойника, шарфюрера Клауса Штайна.

— Ах, двойника?! Да-да, припоминаю, — поморщил лоб рейхсфюрер, не решаясь признаваться адъютанту, что вспомнил он только то, что действительно просил разыскать двойника. А вот к чему была такая спешка и вообще что за надобность?

В последнее время Генрих все чаще ловил себя на том, что многие распоряжения отдает как бы спонтанно, на всякий случай, не задумываясь над сутью вызванных ими действий.

— Кстати, надо бы дать ему какой-нибудь приличный чин, а то ведь неудобно: двойник рейхсфюрера — и вдруг в чине унтер-фельдфебеля войск СС!

— Считаете, что если мы повысим его до обер-фельдфебеля, то морально-этические проблемы, связанные с наличием двойников, исчезнут сами собой?

— Нет, чин надо бы офицерский, — со всей мыслимой серьезностью посоветовал адъютант, не позволяя Гиммлеру втягивать себя в философские дебаты. — Хотя бы самый начальный — унтерштурмфюрера.

— Вы бы лучше выяснили, жив ли он еще, ваш кандидат в унтерштурмфюреры.

— Это может знать только Скорцени. Конечно, вы отмахнулись от своего двойника так, что кто-либо иной на месте Скорцени тут же отправил бы его в крематорий. Но только не обер-диверсант рейха.

— Исходите из того,' что сам он и подбирал этого двойника вместе с очередным двойником для Гитлера.

— Скорцени действительно сохранил двойника, но он ничего не предпринимает из жалости. Из расчета — да. Как всякий диверсант, он любит просчитывать десятки вариантов развития событий, а потому многое делает на всякий случай и многое приберегает «про запас».