Алмазный остров
Шрифт:
Они прошли капеллу с витражами и надписями на стенах, потом каминную залу с фламандскими гобеленами, картинами известных мастеров живописи, большим мраморным столом и креслами, обитыми кожей из Кордовы, и вошли в «Зеленую комнату» (так сказал барон фон дер Остен-Сакен, хотя комната от времени приобрела настоящий синий цвет). Расписной потолок и три картины – «Мадонна с младенцем» и «Непорочное зачатие» Бартоломео Мурильо и «Коронование терновым венцом» Антониса Ван Дейка уже сами по себе стоили огромное состояние, и Ольга, конечно, была поражена, хотя внешне это было совершенно незаметно. Стать хозяйкой всего, что она увидела за неполную четверть часа,
– Это ваша комната, – сказал барон. – Вернее, ваша гостиная. Располагайтесь и чувствуйте себя здесь как дома. Вон там, – Магнус Фабиан указал рукой на высокую, под потолок, дверь, – ваша спальня и будуар. За ним – туалетная комната. И все это – к вашим услугам. Да, в каждой комнате есть звонки для вызова слуг, так что не стесняйтесь…
Стесняться Амалия-Ольга и не собиралась.
Она прошла в спальню, стены которой были обиты шелковой тканью, полюбовалась на огромную кровать под цветастым балдахином и на итальянский шкаф, инкрустированный слоновой костью. Потом заглянула в будуар с трюмо, которое покоилось на спине мраморного льва, и скользнула взглядом по кожаным диванам, стоящим по периметру стен. И даже полюбопытствовала, что там и как в туалетной и ретирадной комнатах. Оставшись довольной всем, она ласково посмотрела на барона и тронула его за руку:
– Все просто великолепно, господин барон. Сказать, что я довольна, – значит не сказать ничего…
– Правда? – вскинулся Магнус Фабиан, и лицо его осенила счастливая улыбка.
– Правда, – честно ответила Амалия-Ольга и посмотрела на фон дер Остен-Сакена своим влажным смеющимся взглядом с искорками.
– Так, значит, вы согласны? – с надеждой спросил Магнус Фабиан дрогнувшим от волнения голосом.
– Согласна «на что»? – Ольга вопросительно посмотрела на него, хотя прекрасно поняла, о чем идет речь.
– Стать хозяйкой моего замка?
Она подошла вплотную к Остен-Сакену и заглянула ему в глаза.
– Не скрою, вы мне нравитесь, барон, – выдержав приличествующую паузу, сказала Ольга. – Но прежде чем я отвечу вам согласием…
После этих слов Магнус Фабиан рухнул на колени и принялся страстно лобызать кисти рук и прохладные пальчики Ольги.
– Прежде чем я отвечу на ваше предложение согласием, – повторила Ольга несколько громче, с затаенной усмешкой наблюдая за действиями барона, – мне все же хотелось бы несколько поближе узнать вас. Давайте, я побуду пока на правах вашей гостьи, хорошо?
– Как скажете, Амалия, – уже имея как бы некоторое право, решился назвать ее по имени Магнус Фабиан.
– Ну вот и славно, – резюмировала Ольга. – А теперь, с вашего разрешения, я хотела бы немного отдохнуть с дороги…
Ах, каким милым был следующий день в замке барона Магнуса Фабиана фон дер Остен-Сакена! Каким огромным показался Амалии-Ольге средневековый замок! С каким удовольствием побродила она по нему, поднявшись по двухмаршевой лестнице с резным сводом, всматриваясь в мастерски выполненные фигурки людей и изображения фруктов и цветов!
А эти керамические плитки с лилиями под ногами! Каждая была пересечена тонким острым кинжалом, и на них не хотелось ступать. Если бы имелась такая возможность, Ольга предпочла бы облететь весь замок, нежели обойти.
А библиотека за кабинетом барона с полутора десятком гобеленов позапрошлого века, изображающих сцены псовой охоты! Книг здесь было такое огромное
количество, причем на многих языках, что стеллажи с ними уходили под самый потолок, расписанный библейскими сценами. Не прочитать и за несколько жизней! А сам кабинет, куда барон с охотой пустил ее… В нем Ольге сразу захотелось подумать над чем-нибудь и написать кому-нибудь письмо.Почему-то вспомнился маркиз де Сорсо, то бишь граф де Ламбер. Вот кому написать бы письмо! Мол, у меня, многоуважаемый граф-маркиз, все хорошо, живу в великолепном замке и намереваюсь стать его хозяйкой. Вернее, таковой меня настойчиво желает сделать некто барон фон дер Остен-Сакен, человек богатый, хотя, похоже, не очень далекий, что, впрочем, мне только на руку… Написать такое письмо, а потом… Потом пригласить Артура в замок погостить. Вот бы посмотреть на его вытянувшуюся физиономию, когда он приедет! Хотя… Он не примет приглашения, потому как гордый. Да и заскучает он здесь без дела.
– В этом кабинете в начале шестнадцатого века знаменитый Николай Коперник какое-то время работал над своим трактатом «О вращении небесных тел», – заметил Магнус Фабиан, следя за тем, какое впечатление произведут на его гостью эти слова.
– Да? – с восхищением спросила Ольга и округлила глаза. Она округлила бы их еще больше, если бы вспомнила, кто такой Коперник.
– Да, – с гордостью подтвердил барон.
А какими изысканными были блюда, что подавали в столовую слуги! Диэта, конечно, диэтой, но не отведать поросенка с хрустящей корочкой или пастета из гусиной печенки – это было выше ее сил!
Хороший обед проявляет все лучшее в человеке. Так сказал веселый англичанин, написавший книгу про троих в лодке, не считая собаки. Сытые люди более благожелательны к окружающим и готовы на какое-то время смириться с несправедливостью окружающего мира. Как же его фамилия?.. Сытые люди менее склонны к преступлениям и прочим противузаконным деяниям. Сытые люди чаще улыбаются и меньше гневаются. И еще они готовы сделать какое-нибудь доброе дело, какое никогда бы не сделали, будучи голодными…
Насытившись, Ольга даже прониклась к Магнусу Фабиану душевной теплотой, несравнимой, конечно, с той, какую испытывал он к своей гостье. Впрочем, барон фон дер Остен-Сакен был и так на седьмом небе. Ведь лицезреть перед собой и разговаривать с женщиной, которая лучше всех на свете, – это разве не счастье?!
После великолепного ужина, оказавшего также благостное действие на характер и самочувствие Ольги, она уступила недвусмысленным ухаживаниям Магнуса Фабиана, разрешила проводить ее до своих покоев и подарила ему негу и блаженство, сделав барона фон дер Остен-Сакена, несомненно, счастливейшим из людей.
Две недели прошли как сплошной праздник. Правда, затянувшийся и потерявший остроту и краски. Барон был мил, осыпал Ольгу дорогими подарками, однако в ее душе поселилась скука. Нет, не такая, чтобы плюнуть на все и уехать куда глаза глядят. Для этого она была слишком умна. К тому же она не знала ни одного знакомого, кто бы решил разбрасываться замками и миллионами. А коли так, не станет этого делать и она. Пока не придумает что-нибудь эдакое.
И все же ей было как-то грустно. Деятельная натура требовала чего-то иного, чтобы хотя бы отличить, к примеру, вчерашний день от сегодняшнего. Ведь когда один день похож на другой, как братья-близнецы, это, господа, начинает надоедать и, в конце концов, становится просто невыносимым. Как бывает невыносима духота в плотно закупоренном помещении…