Алмазное сердце
Шрифт:
Это в каждом из нас, в нашей крови. Главное — верить. И я верил. Не в дар Великого Предка, а в дар Улы — нэна меня никогда не обманывала. Обняв одной рукой Милисенту, второй зажал висевший на шее кусочек дерева: когда, как не сейчас?
Дверь разлетелась в мелкие щепки, пропуская кипящего от злобы человека. Он поднял руку, намереваясь атаковать нас каким-то заклинанием, но было поздно. Я уже слышал древнюю песнь шаманов, чувствовал запах сосен…
— Что это? — испуганно прошептала Сана, пытаясь вырваться из захватившего нас зеленого вихря.
— Закрой глаза, если боишься, — сказал я, прижимая к себе девушку, и отвернулся, чтобы она не видела, что я и сам зажмурился. — Закрой глаза и слушай песню.
Стучит
Пьянящее чувство абсолютной свободы прошло, стоило свалиться на землю и приложиться головой о как будто специально брошенный тут камень. После этого песня стихла, и в ушах зазвенело. Оказавшаяся сверху девушка не добавила радости, сначала больно ткнув меня локтем под ребра, а затем стукнув лбом в челюсть. К счастью, скромность не позволила Милисенте разлеживаться на полуголом мужчине дольше нескольких секунд, она проворно откатилась в сторону, и я смог набрать полную грудь свежего горного воздуха. Жизнь сразу же показалась несказанно прекрасней.
— Ух-ха! — Я рывком вскочил на ноги, и лекарская сумка на моем плече весело звякнула. — Получилось! У меня получилось!
Боль в ушибленном при падении колене не помешала мне исполнить нечто наподобие ритуального танца аборигенов южных островов, и то, как это действо выглядит со стороны, меня не смущало. Тем паче единственной свидетельнице представления было не до меня. Сана сидела на земле. В длинных растрепавшихся волосах запуталась прошлогодняя хвоя, а взгляд целительницы выражал полнейшее недоумение.
— Мне… — Она растерянно огляделась. — Мне нужна моя сумка!
Очевидно, сумка была для нее единственной связью с реальностью, и я отдал ее без споров.
Девушка недолго звенела склянками, достала какую-то бутылку, быстро откупорила и сделала несколько больших глотков.
— Эй, полегче с… этим…
Я отобрал у лекарки бутылку, понюхал и сам отхлебнул горькой спиртовой настойки.
— Это растирка, — отрешенно сообщила Сана. — Для больных суставов.
— Отлично. — Я присел рядом с ней и отпил еще немного. — У меня как раз все болит.
Девушка посмотрела на меня, на ясное звездное небо над нашими головами, на виднеющиеся в просвете между высоченных сосен заснеженные горные пики, и неожиданно ущипнула меня за плечо.
— Ай! Ты чего?! — возмутился я.
— Хотела убедиться, что это не сон.
— Для этого обычно щиплют себя.
— Себя — больно, — ответила она, насупившись.
— Это не сон. Это… Слышала про Волчьи Тропы?
Лисанна
О Волчьих Тропах я слышала. Это входило в обязательный курс. Классическая магия и шаманизм, сходство и отличия. Отличий было больше. Маги в своих трудах пренебрежительно отзывались о шаманах метаморфов, ссылаясь на то, что единственный дар, которым те обладали, — это способность выпрашивать милости у духов природы, тогда как сами маги могли все, что им нужно, брать без спроса. За это уже шаманы недолюбливали людских чародеев, упрекали в том, что они нарушают уклад нашего мира. Но подобные споры не мешали многолетнему сотрудничеству. В частности, в сфере пространственных перемещений. У магов были телепортационные заклинания, энергоемкие, с множеством рисков и побочных явлений как для применяющего их чародея, так и для окружающих по обе стороны прохода. У шаманов метаморфов — Тропы, явление, которое людям так и не удалось понять до конца. В то время как человеческие волшебники рвали и перекраивали ткань пространства, шаманы, по своему обыкновению, взывали к духам предков и природным силам, и те открывали для них проходы, стабильные и безопасные, да еще и не поддающиеся магическому поиску. Именно поэтому правящая
семья давно отказалась от услуг магов-телепортеров, обратившись к помощи шаманов…— Сана!
Голос Джеда заставил меня встряхнуться. Наверное, чары, которые использовал ворвавшийся ко мне маг, чтобы заставить вспомнить и говорить правду, развеялись не до конца, и потому страницы книг и отрывки учебных лекций с такой четкостью всплыли в памяти.
— Да-да, Тропы. — Я попыталась забрать у него бутылку с настойкой. Никогда прежде не использовала спиртное в качестве успокоительного, но мне понравилось приятное тепло, от одного глотка разлившееся по желудку, а затем и по всему телу. — Рассказывай.
— А что рассказывать? — Оборотень обеими руками вцепился в бутылку и отдавать ее мне не желал. — Мы прошли по Тропе. Представляешь?
— Представляю. — Я уныло смотрела, как остатки жидкости с бульканьем отправились в ненасытную волчью пасть. — Ты шаман, да?
— Кто? Я?
Самой не верилось. Да и на языке, уже немного заплетавшемся от выпитого, вертелся другой вопрос: хотелось бы знать, почему на нем из одежды — только кусок белой ткани, расшитой по краю маками и колокольчиками. Где-то я ее уже видела…
— Нет, я не шаман. Тропу может отыскать любой волк.
— Ну да, конечно. — Я зевнула. — Волки — они такие. Ходят этими своими Тропами, где захотят. Детей пугают…
— Каких детей? — опешил Джед.
— Мне бабушка в детстве рассказывала. Говорила, что, если я буду себя плохо вести, придет серенький волчок и укусит…
— Укусит?
— Да, — зевнула я снова. — За бочок.
— Сана, ты как себя чувствуешь?
— Спать хочется, — призналась я, укладываясь прямо на землю.
Земля тут почему-то была мягкая-мягкая, хоть и холодная.
— Нельзя здесь спать, замерзнешь, — непонятно с кем продолжал беседовать Джед. — Нужно хотя бы костер разложить.
— Угу, — согласилась я: с костром будет теплее.
— У тебя в сумке есть спички? Или кремень?
— На! — Я протянула ему огонек на ладони — даже ярмарочные фокусники так могут, что уже говорить о почти дипломированной магессе.
А теперь — спать…
Джед
Сана подала мне яркий лепесточек, и пока я оглядывался в поисках какой-нибудь веточки, на которую можно было бы «пересадить» огонек, девушка уже уснула, а пламя соскочило с ее ладошки на траву. Не тратя времени, я набросал сверху прошлогодней хвои, а там нашлись и ветки.
У костра было теплее, хоть вряд ли мгновенно отключившаяся лекарка почувствовала разницу. Она даже не заворочалась, когда я оттащил ее подальше от огня и попытался уложить поудобнее: сказывались усталость и переживания последнего дня. Я и сам был не в себе: события разворачивались слишком быстро и слишком странно. Неудачный визит к ювелиру, разоренный номер, маг в маске и, наконец, Тропа. Меня охватило ощущение нереальности, но болезненный щипок и горечь травяного настоя помогли убедиться в том, что это не сон. Сердце бешено колотилось, руки немного подрагивали, голова готова была взорваться от избытка накопившихся в ней вопросов. Во что я влез? Что будет теперь?
За сотни миль от Ро-Андира остался убийца, и там до сих пор ждет моего возвращения Унго. Еще немного — и тайлубиец обратится в городскую стражу, а когда в доме никого не найдут, ему останется лишь сообщить о моем исчезновении отцу. Что он скажет? Когда-то Унго поклялся хранить в тайне то, что я открыл ему об алмазе, и я верил, что клятву он сдержит. Не станет он рассказывать и о попытке ограбления Лен-Леррона, и о моих приключениях в Лазоревой Бухте: это не сделает мне чести, а товарищ всегда заботился и о моей репутации, и о спокойствии моего родителя. Так что, скорее всего, он выложит лишь факты. Вошел и не вышел. Возможно, среди дознавателей найдется соплеменник-метаморф, который сумеет почувствовать, что мы с Саной ушли по Тропе. Тогда Унго не станет сообщать отцу, а будет дожидаться вестей от меня…