Алисанда
Шрифт:
"Надо же, попала", — присвистнул Вермерх.
А ты сомневался? Не надо было. Всегда верь в свою хозяйку.
"Хорошо, хозяйка. Ты мне скажи, как спускаться-то будешь?"
Я глянула вниз. Ободранный мужичок уютно устроился под деревом, опершись спиной о ствол и положив рядом заряженный арбалет. Он явно вознамерился дождаться, пока я спущусь. И дождётся ведь. Тело настойчиво потребовало пищи. Хм, может этого охотника и съесть?
"Ты что, он же немытый!", — брезгливо поморщился Юка.
Ага, а как сам мышей и крыс поедал, так ничего, да?
"Они хотя
А этот что, болеет?
"Всё может быть".
От этого предположения мне стало немного не по себе. Чахоточный обед — это слишком даже для бродячей собаки, чего уж говорить об интеллигентной лисе. Я перебралась поближе к стволу, зацепилась за него когтями и начала медленно спускаться, стараясь не издавать никаких звуков, что получалось так себе. В любом случае мужичок, заслышав треск продираемой когтями коры, заметно оживился и с явным интересом посмотрел вверх. От такого внимания к моей скромной персоне мне стало дурно.
Прочно став лапами на одну из нижних веток, я аккуратно, стараясь не потерять драгоценного равновесия, двинулась в сторону, противоположную стволу. И чем ближе я подходила к её концу, тем больше прогибалась ветка. Вот она опустилась почти на один уровень с головой мужичка, тот обрадовался, схватился за арбалет. Я припала и резко оттолкнулась задними ногами. Упругая ветка, выпрямившись, придала моему полёту дополнительное и совершенно ненужное ускорение, но своего я добилась: охотник, разинув рот, наблюдал, как ненормальная во всех отношениях лиса научилась летать. И летела до ближайшего ствола, в который красиво впечаталась лбом. С лесом пора заканчивать, у меня явно имеется нездоровая мания врезаться во все деревья, встречающиеся на пути.
Мужичок довольно быстро оправился от потрясения и с воплем, напоминающим крик Тарзана, кинулся на не успевшую прийти в себя после близкого знакомства с кедром лису. Я, несмотря на боль и головокружение, поднялась и, пошатываясь, развернулась мордой к нему. Без боя не сдамся.
Мужичок остановился в нескольких метрах от меня и прицелился.
— Смотри, промахнёшься — съем! — я выразительно щёлкнула челюстями.
Оружие в руках стрелка задрожало.
— Г-гов-ворящ-щая… — пролепетал охотник.
Эх, дорогой, ты это только заметил?
— Угу, а ещё кусается и оставляет глубокие царапины по всему вашему телу.
Мужичок бросил арбалет, упал на колени и принялся биться головой о землю.
— О, Хранитель! За что ты ниспослал мне не пищу, а наказание? Я же есть хочу-у-у…
Слушать завывания охотника у меня не было никакого желания.
— Слушай, ты, красавец писанный, — при этих словах охотник поднял голову и уставился на меня с нескрываемым изумлением. — Где тут город, не подскажешь? А я тебе, может, за это зайчика поймаю…
Мужичок радостно закивал.
— А можно двух зайцев? — с надеждой спросил он.
— А у вас тут вообще зайцы водятся? — глупый вопрос, я чувствовала их запах за версту.
— Конечно!
— Тогда хоть трёх, только доведи! Понял?
Мужичок закивал ещё активнее.
— Тебя как зовут хоть?
— Джук.
Коротко
и ясно. Почему же остальных так не называют?— Ладно… Пошли, что ли.
Джук закинул арбалет на плечо и, оглянувшись, двинулся влево. Я, недолго думая, пошла за ним, не пряча, однако, когти. Мало ли что.
Шли долго. Пока добрались, солнце приблизилось к горизонту и на лес опустилась вечерняя полутьма. За это время Джук успел рассказать свою историю в общих чертах. Ничего особенного. Сирота, родители и родственники умерли кто от лихорадки, кто от старости, а кого просто убили. Ушёл в лес, поселился там в старой заброшенной хижине. Людей избегал. Боялся. Жил в хижине один десять лет. А сейчас ему семнадцать.
— Надо же, а выглядишь на все тридцать, да ещё и с хвостиком! — воскликнула я, услыхав такое.
— Ну, это я немытый и небритый, — обиделся Джук.
Несколько дней назад заболел, день отлеживался, потом начал вставать, хоть водички попить. Лечился настойкой (откуда и запах), почти ничего не ел, чтобы запасы не кончились слишком быстро. Буквально вчера оправился от болезни и на него нахлынул зверский голод. Запасы-таки кончились, есть было нечего. А тут как раз дичь сама на порог прибежала. Остальное я знаю.
Едва Джук завершил рассказ, занявший больше часа времени, как впереди показались огни.
— Пришли! — воскликнул парень.
Я пригляделась. В синеватой полутьме удалось различить покосившиеся и не очень хаты, окна которых приветливо светились, зазывая внутрь. За шаткими штакетниками лаяли собаки, разбитая дорога противно хлюпала под колёсами телег и копытами лошадей. По селению свободно бегали гуси, утки, свиньи и прочая живность. К двум столбам, наверняка символизировавшим ворота, приближалось стадо коров, подгоняемое весёлым молодым пастушком. И это столица?
— Кхм, госпожа…эээ…госпожа лиса! — пролепетал Джук и перевесил арбалет на другое плечо.
— Да?
— Вы мне кое-что обещали, помните? — неуверенно переминаясь с ноги на ногу промямлил парень, переводя взгляд с деревни на меня и обратно.
Внутри противно захихикали. Чего смешного?
"Ты хоть раз в своей жизни охотилась, хозяюшка?" — ехидно поинтересовался Вермерх.
Да, представь себе. И ты, помнится, был этому свидетелем. Правда тогда я охотилась не на дичь, а на самих охотников, стрелявших эту дичь без лицензии. И, помнится, очень удачно, благодаря скорости Вермерха и точности поисковых заклинаний.
"Ничего, мы тебе поможем, если надумаешь", — заверил меня менее циничный Юка.
Эй, постойте-ка!
— Погоди, ты не сделал того, что я просила.
— Как это? — Джук поскрёб макушку. — Говорили до людей довести, я и довёл.
— Постой-постой, — я схватилась за голову, лихорадочно вспоминая, о чём говорила. — Я просила подсказать, где тут ГОРОД, а не просто люди. Человеком можно назвать и тебя. Но это по-твоему город? — я ткнула лапой в сторону покосившихся хат.
Джук завис. Соображал он минут пять. В ожидании я широко зевнула и свернулась калачиком у его ног. Дума думой, а в лапах правды нет. Как, собственно, и в ногах.