Алхимия убийства
Шрифт:
Я убедилась, что самый веский аргумент — это правда или по крайней мере почти вся правда.
— Я здесь из-за Гастона и убийства близкой подруги. — Я не пытаюсь скрыть некоторую угрозу в своих словах и испытываемый гнев.
Он мрачнеет, и в уголках губ появляются складки. Мне надо быть более осмотрительной. Глаза со стальным блеском под густыми и черными как уголь бровями, кажется, пронзают меня насквозь.
— Я имею удовольствие беседовать с женой Гастона, мадемуазель?
— Конечно, нет.
— Тогда, может быть, с любовницей?
— Мсье Верн!
— Кормилица? Думаю, что нет. Слишком молода, чтобы быть его
Яснее ясного: мне надо тщательно подбирать слова.
— Мсье Верн, могу я быть с вами предельно откровенной?
— Если это возможно.
По улице проходят полицейские, наводившие порядок на площади Бланш. Мсье Верн со знанием дела смотрит на них и достает карманные часы. Он открывает крышку, демонстративно засекает время и кладет часы на стол.
— Мадемуазель, в вашем распоряжении три минуты, чтобы убедить меня не сдавать вас в руки властей. У вас даже меньше времени, если я обнаружу, что вы страдаете воспалением головного мозга, как бедный Гастон.
— Я американка, из Нью-Йорка.
— Ну конечно. Француженка не позволит себе подобных бестактностей.
— Не позвать ли сейчас полицию? Может быть, третейский судья в этом вопросе был бы на пользу нам обоим. — Сердце готово вырваться из груди, но теперь я знаю, что, когда на тебя нападают, надо держать кулаки наготове.
Мое внимание привлекает булавка на его лацкане — небольшая красная роза. Красный — цвет революционеров. Жюль анархист? Эта мысль заставляет меня еще больше насторожиться. Убийца расхаживал в красном шарфе.
Он захлопывает крышку часов:
— Рассказывайте.
— Большое спасибо. Немногим более года назад я действительно страдала воспалением головного мозга, но не в такой тяжелой форме, как ваш племянник, тем не менее мне пришлось провести две недели в сумасшедшем доме.
— Как вы нашли меня в «Прокопе»?
— Я… я была у вас дома в Амьене, и мне сказали, что вы в Париже и что это ваше любимое кафе.
Он кивает.
— Полагаю, вы говорите правду, но не всю. Прислуге в моем доме запрещено сообщать кому бы то ни было, где я нахожусь, и члены моей семьи этого тоже никогда не сделают. Все мои слуги у меня уже многие годы. Ах нет, есть одна девушка, приходящая служанка. У нее длинный язык…
Я сижу с каменным лицом, но, черт возьми, до чего он проницательный. Служанка действительно любила посплетничать. За небольшое вознаграждение она рассказала мне, что мсье Верн в последнее время стал очень вспыльчив со своими домашними и прислугой. Несколько недель назад он взял и сбрил бороду и уехал в Париж. Слуги подозревают, что причина его неожиданного бегства в город — женщина, что вполне возможно в стране, где внебрачные любовные связи — распространенное социальное явление.
— Вы рассказывали о вашем воспалении головного мозга.
Я откашливаюсь.
— Во время пребывания в психиатрической больнице я узнала, что несколько женщин исчезли. Все они были проститутками. Больница находится на острове в Нью-Йорке, и было высказано предположение, что женщины утонули при попытке бегства в состоянии повышенного психического расстройства.
Я ожидаю, что в результате
моего повествования о странных происшествиях в голове одного из самых одаренных богатым воображением писателей мира возникнут вопросы, но мсье Верн остается невозмутимым как содержатель похоронного бюро.— Как вы, вероятно, догадались, Джозефина не вернулась той ночью, когда пошла в дом доктора, — продолжаю объяснять, как я оказалась в хижине на пирсе и обнаружила лабораторию. Мой рассказ не вызывает ни малейшей реакции, даже движения бровей.
В горле у меня пересохло, и я с хрипом выговариваю слова.
— В стеклянных сосудах находились окровавленные органы — возможно, вырезанные у Джозефины.
На секунду я закрываю глаза, словно для того чтобы не видеть возникшую передо мной ужасную картину.
Не сказав ни слова, мсье Верн выходит из-за стола и возвращается со стаканом. Он наливает вина в стакан и ставит его передо мной. Я не пью спиртного, но это исключительный случай. Я заставляю себя продолжить рассказ, как я едва спаслась, и о пожаре.
— Огонь уничтожил всё. Все следы Джозефины, доктора, его лаборатории и все грязные дела, которыми занимался этот монстр. Все улетучилось с дымом. За несколько минут и хижина, и пирс рухнули в реку, и их унесло потоком воды. Из-за моего временного воспаления головного мозга никто не поверил мне. Затем, несколько позже в том же году, точнее — в октябре прошлого года, я отправилась в Лондон, после того как Джек-потрошитель начал совершать убийства. Мое внимание привлекло то, как он расправлялся со своими жертвами. Он кромсал их точно так же, как была убита Джозефина. В Лондоне я отслеживала преступления, совершенные этим убийцей, и смогла познакомиться с ведущим следователем по этому делу. Он сказал мне, что подозрения падают на врача, и сообщил, при каких обстоятельствах скрылся доктор: он бежал из своей квартиры, охваченной огнем, — иначе говоря, произошло то же самое, что и на острове Блэкуэлл. Мои подозрения подтвердились, когда на пожарище нашли микроскоп и высокие стеклянные сосуды, в которых ученые хранят препараты. Это указывало на то, что этот человек, как и доктор Блюм, имел лабораторию.
Я делаю паузу, ожидая лавины вопросов, но мсье Верн стоически не меняется в лице.
— В Лондоне, осве… то есть изучая эти события, я беседовала с человеком, который оказался репортером, работавшим в Париже. Он сказал, что там было совершено такое же зверское убийство.
Интерес проявлен, но опять никакой реакции.
Я упрямо продолжаю рассказывать, что мне удалось выяснить после прибытия в Париж, и как человек, которого я считаю убийцей, чуть не прикончил меня. Опять-таки никакой реакции. Я упоминаю об отношении полиции ко всему этому, но обхожу молчанием тот факт, что скрываюсь от правосудия.
— Я решила во что бы то ни стало припереть к стенке убийцу Джозефины и положить конец зверствам этого безумца. К сожалению, у полиции есть другие важные дела, и она не станет помогать мне и по-настоящему заниматься делом.
Я делаю паузу, теребя свой шарф. Сейчас или никогда.
— Вы согласны принять участие вместе со мной в выполнении этой задачи, мсье Верн? Вы поможете мне поймать убийцу, прежде чем он лишит жизни еще одну ни в чем не повинную женщину?
Свершилось. Я сказала то, что ужасно хотела сказать с самого утра, и уверена: теперь реакция последует. Он поднимает бровь, и я задерживаю дыхание.