Альфасамка
Шрифт:
— Почему это я пала жертвой стереотипов? — не унималась Наташка.
— Потому что взрослые люди, которые физически нравятся друг другу и хотят заняться сексом без всяких сантиментов, не нуждаются в ритуале ухаживания. Это действо подходит для начала каких-то более продолжительных отношений, чем просто секс на одну ночь. А то, что девушка сначала требует ухаживания и пары часов беседы, — это стереотипы, навязанные нам обществом, которые нашептывают, что приличная девушка, пока не узнает мужчину получше, в постель с ним не ляжет.
— Но ведь это так и есть!
— Наташа, если уж на то пошло, приличная девушка не заведет курортный
— Правильно!
— А ты разве не хотела соблазнить этого бармена? Или ты подумывала, не стоит ли выйти за него замуж и родить от него парочку детишек?
— Нет, не подумывала… Фигня какая-то получается! Это ведь действительно навязанный стереотип…
— Вот теперь я слышу слова разумного человека, — мы подняли бокалы и чокнулись. — Просто модель женского поведения в современном обществе уже изменилась, а бабские мозги ее еще не догоняют. Здесь каждая барышня должна решить сама для себя — она занимается сексом только с мужчиной, с которым серьезно встречается, или позволяет себе маленькие кратковременные радости. Я согласна, что второй вариант больше свойствен мужикам, чем женщинам. Но уж если девушка выбрала его, то зачем тратить время и силы на никому не нужную болтовню?
— Ой, не знаю, — серьезно задумалась Наташка.
— Чего ты не знаешь? — рассмеялась я. — Ну вот скажи мне, если тебе мужик уже понравился и ты хочешь с ним переспать. При этом не планируешь никаких отношений, просто секс. И ты видишь, что товарищ адекватный, ведет себя спокойно, с дамами учтив. Изменятся ли твои намерения, если ты узнаешь, что у него высшее образование, двое детей от первых трех браков, а любимую собачку зовут Шарик?
— В принципе нет. А если это маньяк или извращенец? — и она округлила глаза.
— Если это маньяк или извращенец, то он тебе такой лапши на уши навешает, что ты и за десять свиданий его не раскусишь!
— Ты права, конечно, — согласилась она. — Об этом надо подумать.
К нам подошел официант и поставил перед нами два бокала с такими же коктейлями, которые мы пили.
— Мы разве заказывали? — спросила я.
— Это за счет заведения от нашего бармена, — и он игриво подмигнул мне.
— А бармен ничего не просил передать?
— Просил, — и официант еще радостнее заулыбался. — Он заканчивает работу в два часа ночи и спрашивает, не согласитесь ли вы выпить с ним еще по бокальчику.
— Передайте бармену, что я согласна.
Официант побежал к моему красавчику. Тот выслушал, потом повернулся, посмотрел на меня, и мы понимающе друг другу улыбнулись.
— Кстати, официант тоже ничего, — сказала я Наташке, — и по-английски говорит. Так что ты с ним сможешь часок пообщаться, — я ущипнула ее за бок.
— Не знаю, — ответила она, — я уже не могу сфокусироваться на нем. Думаю, мне хватит коктейлей.
К двум часам ночи Наташка немножко протрезвела. Заведение закрывалось, и посетители начали расходиться. Бармен подошел к нам вместе с официантом, который положил глаз на мою подружку и потому с радостью вызвался играть роль переводчика. Мы посидели, еще немного выпили.
— Может, прогуляемся вдоль моря? — предложил официант.
Все согласились. Постепенно наша маленькая компания разбилась на парочки. Мы с красавчиком-барменом сидели на бетонном пирсе, опустив ноги в теплое море, и молчали. Только периодически смотрели друг на друга и улыбались.
Минут через десять я поняла, что так может продолжаться еще долго, и положила свою руку на его. Хорват мой намек понял, мы повернулись друг к другу и начали целоваться. У него были прекрасные мускулистые плечи и сильные руки, а целовался он выше всяких похвал. Я достала из кармана ключ от номера в отеле и показала ему, подняв брови.Хорват в ответ только радостно закивал…
Ночь мы провели чудесную. Страстную и молчаливую. Тут Наташка оказалась права: язык любви или скорее язык тела интернационален. В постели слова, в принципе, не особо нужны.
В девять утра я разбудила своего красавчика и показала ему на часы. Он все понял, быстренько оделся, поцеловал меня на прощание и, улыбаясь, растворился в коридоре отеля. Я же не спеша приняла душ, смакуя воспоминания о ночных удовольствиях, оделась и пошла на завтрак. Аппетит был зверский.
На завтраке ко мне присоединилась Наташка. Выглядела она хмуро.
— Доброе утро, солнышко! — приветствовала я ее. — Что случилось? Почему на лице такая вселенская тоска?
Она села за столик, молча налила себе кофе, сделала глоток и мрачно сказала:
— Знаешь, а ты была права.
— Объясни, — не поняла я.
— Этот официант мне вчера весь мозг вынес своей болтовней. Долго объяснял, что на самом деле он учится в университете на медицинском. И что официантом он подрабатывает на курортах только летом. И что у него такая офигительная машина в Загребе. И что каждую зиму он ездит кататься на лыжах в Австрию… Задолбал!
— И…
— Что и? Полтора часа гуляли! И все это время он мне рассказывал, какой он классный. Когда начало светать, я не выдержала и свалила спать.
— А он что?
— Обиделся, похоже. Не понял, почему я после таких рассказов не изнасиловала его в ближайших кустах… Тьфу, не выспалась еще из-за этого придурка!
Она посмотрела на меня и не могла не заметить моего сияющего лица.
— Скажешь хоть слово — убью, — остановила она мою попытку поведать ей о прошедшей ночи.
После завтрака мы с Наташкой запланированно поехали в Ровинь. Там провели весь день и вернулись в отель уже поздно ночью. А на следующий день улетели в Москву. Своего красавчика-бармена я больше ни разу не видела, да и не хотела. Зачем портить такие прекрасные впечатления?!
— Как провела отпуск? — спросила меня мой психоаналитик по приезде. Мы лениво завтракали летним субботним утром в американском ресторанчике на Садовом кольце. — Загар у тебя отменный. И выглядишь чудесно. Как сексуальные приключения? Опробовала местное население?
Я кивнула.
— Сняла мужчину на одну ночь.
— Ого! Хорвата?
— Да, — я показала его фотографии на своем телефоне — сфотографировала в отеле, когда он в одном полотенце выходил из душа.
— Красавчик. Как зовут?
— Не знаю. В смысле, не помню. Какое-то сложное хорватское имя. Я не запомнила.
— Ну ты даешь! Кто такой?
— Не знаю. Он говорил только по-немецки и по-хорватски.
— Ничего себе, — воскликнула мой психоаналитик, — и как же вы объяснялись?
— Чуть-чуть по-немецки, а в основном жестами. — Ты знаешь немецкий? — удивилась она.
— Я же говорю — чуть-чуть, учила по видеопособиям: «Ja! Ja! Sehr gut! Das ist phantastik!»
Мы захихикали. Мужчина за соседним столиком с интересом на нас обернулся. Мы захихикали еще громче.