Чтение онлайн

Официально Церковь не запрещала альфам и омегам одного пола жить вместе, но подобное сожительство всегда вызывало множество слухов и домыслов. Это было еще одной причиной, почему «гендерно нечистых» бестий так клеймили и сторонились. Стоя сейчас рядом с Джен, ощущая ее запах, ее несколько гипертрофированную заботу обо мне, ее желание быть рядом и просто касаться меня, я не могла не испытывать чего-то в ответ. Чего-то, что иногда было жарче и мучительнее, чем мы обе могли вынести. Но это была лишь биология, проклятая биология, не берущая в расчет тот факт, что несмотря на то, что Джен пахла так, как должен пахнуть альфа, она не могла дать мне того, чего я хотела, в полной мере. И наоборот — мой аромат дразнил

и изводил ее, вызывая вполне определенную реакцию, но она не хотела ни моего тела, ни меня как партнера для отношений. Может быть, для нас обеих было бы разумнее прекратить изводить друг друга этой вечной мучительной фрустрацией, но, кажется, пока что ни она, ни я не находили в себе достаточно сил для того, чтобы посмотреть правде в глаза.

Подруга взяла меня за руку и повела за собой, и я привычно подчинилась, даже не помышляя о том, чтобы воспротивиться или хотя бы задать вопрос о том, куда мы направляемся. Джен привела меня к окну, выходившему на пожарную лестницу, и, без особых усилий открыв его, выбралась наружу и потом подала мне руку. Как всегда, она без слов поняла, что именно мне сейчас нужно больше всего.

— Думаешь, все будет так же, когда мы… когда у нас будут отношения с другими альфой и омегой? Другого пола? — тихо спросила я, не глядя на нее и ощущая болезненно навязчивую потребность сжаться в комочек и спрятаться ото всех. Может быть, и от нее в том числе.

— Нет, конечно, — помотала головой она, прикуривая сигарету и выдыхая длинную струю серого дыма. — Все будет по-настоящему.

Я подняла на нее удивленный взгляд, не совсем понимая, что она имеет в виду. Не поворачиваясь ко мне, но ощущая мое внимание, подруга продолжила:

— Мне нравится заботиться о тебе, Хани. Я получаю от этого удовольствие, которое сложно с чем-то сравнить. Такое… глубокое чувство удовлетворения и принадлежности к чему-то больше, чем я сама. Я знаю, что иногда… перегибаю палку, но… порой мне сложно удержаться от соблазна. И все же, когда я представляю на твоем месте парня, картинка… становится совсем иной. Полноценной что ли. Если бы все, что происходит между нами, было скреплено настоящим физическим и психологическим влечением, это были бы отношения совсем иного уровня. Не такие… плоские и ущербные что ли. Не такие ненормальные.

— То есть ты считаешь, что происходящее между нами ненормально? — спросила я, сама толком не зная, что чувствую по этому поводу.

— Я считаю, что сейчас наша биология решает за нас больше, чем мы сами, — немного печально улыбнулась Джен. — И мы даже не всегда отдаем себе в этом отчет.

— По-твоему, мы бы не были друзьями, если бы не биология? — продолжила задавать бессмысленные вопросы я, сощурив глаза. Промозглый осенний ветер беспощадно комкал мои и без того непослушные волосы, и я уже устала заправлять их за уши. Становилось зябко, но я пока не могла найти в себе сил вернуться в комнату.

— Как бы я к ней ни относилась, биология это все-таки часть меня, часть моей сущности, — рассудительно проговорила альфа, стряхивая с сигареты пепел, который тут же без следа развеивался в темной ноябрьской ночи. — Без нее это бы уже была не я. Я не знаю, кого бы любила или хотела эта другая я, но ко мне это не имеет никакого отношения. Я много лет пыталась принять себя такой, какая я есть, вопреки общественному мнению и навязанным стереотипам. И теперь, когда мне это удалось, я не буду отделять свое сознание от своего тела и заявлять, что мой разум стоит выше моих инстинктов. Нет, они едины и это и есть настоящая я. Тебе тоже… стоит принять свою сущность, Хана. — Последнее она произнесла, наконец развернувшись ко мне лицом и внимательно вглядевшись в мои глаза. — Я знаю, что тебе непросто признать за собой слабость и зависимость, но…

— Я не считаю себя слабой и

зависимой, — перебила ее я, ощутив неожиданный всплеск раздражения и неприятия внутри. — Я знаю, почему ты так думаешь, но я не прошу… никогда не просила тебя делать для меня то, что ты делаешь. Не просила контролировать меня и заботиться обо мне так рьяно. Ты не думала о том, что все могло бы быть иначе, если бы в первую очередь ты сама контролировала свои инстинкты?

— Зачем? — невозмутимо пожала плечами она, однако, кажется, слегка смущенная моим внезапным выпадом. — Я знаю, что мои инстинкты делают приятно нам обеим. Я вижу это по твоим глазам.

Мне вдруг стало сложно дышать — может быть, от проклятого сигаретного дыма, а, может, от ощущения, что меня загнали в угол. Метка на руке, про которую я уже успела забыть, вдруг начала зудеть и чесаться, и лишнее напоминание о молодом альфе и всем произошедшем сейчас было исключительно не в кассу.

— В этом и проблема, Джен, — выдохнула я, стараясь держать эмоции под контролем и не поддаваться им. — Такие, как ты, уверены, что лучше знают, чего хотят такие, как я. Природа поставила вас над нами, дала вам возможность доминировать и подчинять, и для вас это всегда было естественным порядком вещей. Как будто никак иначе и быть не может.

— Раз мы говорим о природе, то разве не она же позволяет вам испытывать невероятное удовольствие от возможности подчиниться? — улыбнулась она, и ее улыбка получилась неприятно хищной.

Я отступила назад. Одно дело было признавать нечто подобное где-то у себя в голове, смешивая эти мысли с некими сексуальными фантазиями на тему, но совсем другое — вот так в приватной беседе согласиться с тем, что ты должна уступать кому-то только потому, что такой родилась. В этом чувствовалось что-то очень неправильное, даже жестокое. Я не уловила тот момент, когда и почему наш разговор вдруг свернул в это странное русло, но впервые за долгое время почувствовала себя неуютно рядом с альфой.

— Я позволяю тебе… делать то, что ты делаешь со мной, только потому, что мы друзья, — проговорила я, ощущая, что мой голос дрожит от напряжения. — Не наоборот, Джен. По крайней мере, я хочу думать, что это именно так.

— Мы друзья, это правда, — кивнула она задумчиво, подойдя ближе. Запах муската стал более агрессивным и требовательным, и я ощутила предательскую слабость в коленях. Словно меня принуждали склониться вне зависимости от моего собственного желания. — Но иногда я жалею, что у меня нет члена, — шепнула альфа, склонившись к моему уху, и от этих слов сердце еще быстрее заколотилось у меня в груди, рассылая по всему телу жгучий адреналин. — Ты красивая сладкая девочка, Хани, и я почти завидую тому мужику, который уложит тебя в постель.

Моя рука взвилась почти неосознанно, но залепить ей пощечину, когда она стояла так близко, все равно бы едва получилось. Альфа перехватила меня за запястье и вжала в кирпичную стену рядом с окном. Запах мускатного ореха переплетался с вездесущим запахом сигарет, и этой комбинации у меня к горлу подкатывала дурнота.

— Я знаю, кто я, — выдохнула Джен, ненадолго поймав зубами мочку моего уха, отчего вдоль моей спины пробежала россыпь колючих горячих мурашек. — А ты знаешь, кто ты такая, Хана Росс? Ты хоть представляешь, какая ты на самом деле?

Эта дурманящая голову пытка длилась несколько секунд — ее тело, вжимающее меня в стену, ее горячее дыхание на моей шее, ее голос, щекочущий мои нервы. Все это было слишком похоже на…

Метку на моем левом предплечье снова дернуло, но на этот раз намного сильнее, и я сама не ожидала, что во мне достанет столько сил, чтобы оттолкнуть альфу и почти по-звериному оскалиться, предупреждая ее дальнейшие попытки приблизиться. Джен несколько раз осоловело моргнула, и ее взгляд снова прояснился.